— Вот сегодня здесь произнесено много хвастливых речей. У наших вождей от успехов кружится голова, у них не хватает скромности. А мы должны помнить, что все мы птенцы по сравнению с гигантом Лениным. Ленин нас воспитывал, учил, таскал за уши и нас, замухрышек, вывел в люди. Ленин — это настоящий гигант, и мы все должны подражать нашему учителю Ленину… Я предлагаю выпить за великого человека — Ленина…
В дверях появился сотрудник охраны. Он хотел что-то сказать, но Сталин махнул ему рукой, поднялся со своего места и вышел в соседнюю комнату. Сотрудник охраны вытянулся и доложил:
— Вы вызывали главного редактора «Правды». Он приехал, ждет.
Сталин сделал жест рукой, который можно было истолковать как приглашение: пусть войдет. Когда редактор «Правды» Леонид Федорович Ильичев вошел, вождь в одиночестве прогуливался по кабинету. Он пребывал в прекрасном настроении. Заговорил, хитро улыбаясь в усы:
− Хочу порекомендовать вам одного молодого автора. Может, он, несмотря на свою молодость, заинтересует «Правду». А он, поверьте, просто гений. Вот он написал статью. Она мне понравилась. Сколько у нас молодых и талантливых авторов, а мы их не знаем! Кто-то должен изучать кадры, кто-то должен привлечь хороших талантливых людей. Когда я редактировал «Правду», мы искали молодых авторов.
Он взял со стола рукопись и протянул ее главному редактору центральной партийной газеты. Ильичев, выпускник Института красной профессуры, переведенный вождем из журнала «Большевик» в газету «Известия», а затем и в «Правду», старательно шевеля губами, быстро ее прочитал. Дойдя до последней страницы, увидел внизу знакомую подпись — Сталин.
Леонид Федорович с воодушевлением на лице поднялся:
− Товарищ Сталин, мы немедленно останавливаем печать газеты, сейчас наберем и заверстаем эту замечательную статью в завтрашний номер.
Вождь сам радовался тому, как он ловко разыграл главного правдиста.
− Ну что, удивил? − довольно спросил он.
− Удивили, товарищ Сталин, — охотно подтвердил Ильичев.
− Талантливый молодой человек?
− Талантливый, − со всем пылом согласился Ильичев.
− Ну что же, печатайте, коли так считаете, − великодушно разрешил вождь. — Пришлите мне верстку, я по старой памяти сам ее вычитаю и выправлю.
Главный редактор «Правды», пятясь, покинул сталинский кабинет.
Оставшись один, Сталин подошел к окну, всматриваясь через стекло: нет ли на земле следов, не подходил ли кто-то чужой к дому? Он запретил сгребать снег — на снегу скорее разглядишь следы. Все ветки на расстоянии полутора метров от земли спилили, чтобы просматривалась вся территория парка. Сталин смертельно боялся покушений. Терзаемый страхом, ночь проводил, просматривая поступавшие к нему бумаги.
Плохо быть одному.
А он один с тех пор, как застрелилась Надежда. Одна пуля из «вальтера», и жизнь переломилась.
Когда-то давно он предложил выпить за Надю и горько добавил:
— Как она могла застрелиться?
Кто-то из родственниц осуждающе заметил:
— Как она могла оставить двух детей!
Сталин прервал ее:
— Что дети! Они ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь.
Хотя вождь и должен быть одиноким.
Великим и непостижимым.
И женщине не место рядом с ним.
Люди должны считать, что он думает только о государстве.
Старшая сестра Надежды — Анна Сергеевна Аллилуева − после войны вдруг взяла и написала воспоминания. Кто ее просил? О себе решила напомнить? Думала сделать ему приятное? Дура. Для всех советских людей он бог, а свояченица позволила себе описать, каков он в жизни.
Пришлось посадить.
Велел дать пять лет.
Потом распорядился увеличить до десяти.
По его заданию советские экономисты трудились над текстом нового учебника — «Политическая экономия». Авторов Сталин подбирал сам.
Будущий секретарь ЦК и министр иностранных дел Дмитрий Трофимович Шепилов рассказывал, как в воскресенье вечером с женой отправился в Театр оперетты. Он обожал музыку, мальчиком ходил в церковный хор, мог пропеть десяток опер и помнил наизусть около сотни романсов.
Его нашли в зрительном зале:
− Товарищ Шепилов, вас срочно просят позвонить.
Он набрал номер секретариата генсека. Его соединили со Сталиным. Вождь пребывал в хорошем настроении, благодушно поинтересовался:
− Говорят, вы в театре? Что-нибудь интересное?
− Да, такая легкая музыкальная комедия, − осторожно ответил Шепилов.
Сталин демонстрировал исключительную любезность:
− Если вы в состоянии оторваться, может быть, приедете?
Сталин одну за другой читал главы нового учебника по политэкономии, сам правил текст. Свои замечания разослал членам ЦК. Через две недели в десять часов вечера Сталин собрал авторов учебника и видных партийных экономистов — специалистов в области политэкономии социализма, науки, которой никогда не существовало. Вождь щедро поделился с ними своими научными открытиями:
