— В капиталистических странах банки способствуют разорению трудящихся и обнищанию народа. У нас деньги и банки имеют другие функции… Наши предприятия могут быть рентабельными, могут быть и совсем нерентабельными. Но последние у нас не закрываются. Для наших предприятий достаточна и минимальная прибыль, а иногда они могут работать без прибыли…
Поставил задачи:
— Надо колхозное производство постепенно приближать к общенародному. Надо приучать колхозников, чтобы они больше думали об общественном деле…
Оценил ситуацию в стране:
— Дела у нас идут хорошо. Пути ясны, дорожки все указаны.
Вождь пребывал в отличном расположении духа. Кто-то спросил, можно ли опубликовать его замечания. Он пошутил:
— Публиковать не следует. Но если кому-нибудь из вас нравится какое-то положение в моих замечаниях, пускай он изложит его в своей статье как свое мнение, я возражать не стану…
Собравшиеся охотно захохотали.
В номенклатуре возникла важная вакансия − должность первого секретаря ЦК ВЛКСМ. Сталин предполагал поручить комсомол своему зятю Юрию Жданову, сыну покойного члена политбюро Андрея Александровича Жданова.
Юрий Андреевич в сорок первом закончил Московский государственный университет, получил диплом химика-органика. По специальности поработать не удалось. Проницательные кадровики сразу разглядели в сыне влиятельного отца политические таланты. И Жданов-младший трудился в аппарате ЦК. Такая династия вполне устраивала вождя. Он благоволил к младшему Жданову.
После разговора с вождем Юрий Андреевич приехал в ЦК комсомола знакомиться. Собрали секретарей ЦК. Жданов объяснил:
— Товарищ Сталин просит меня стать первым секретарем. Расскажите, что вы делаете.
Секретари один за другим отчитались, кто чем занят.
Жданов взмолился:
— Ребята, милые, я в этом ничего не понимаю и не могу вами руководить. Я сейчас же пойду к Иосифу Виссарионовичу и откажусь.
Юрий Андреевич, кабинетно-бумажный человек, предпочел остаться в аппарате ЦК партии. Вождем ВЛКСМ сделали профессионального комсомольского работника Александра Николаевича Шелепина, «железного Шурика». Должность высокая, ему предстояла встреча с вождем.
Председатель внешнеполитической комиссии ЦК партии Ваган Григорьевич Григорьян предупредил комсомольского секретаря:
— Докладывать надо очень кратко — пять-семь минут. Скажешь главным образом о международном молодежном движении.
Шелепина отвели к Маленкову, который так его напутствовал:
— Имей в виду, он почти ничего не слышит, поэтому надо говорить громко, даже кричать. Во-вторых, когда придешь к нему в кабинет, ничего в руках не держать: ни папок, ни бумаг.
Через неделю позвонили:
— Иди.
Александр Николаевич открыл дверь, зашел, очень громко произнес:
— Здравствуйте, товарищ Сталин.
А он склонился над столом и молчит. Шелепин подошел вплотную и почти крикнул:
— Здравствуйте, товарищ Сталин.
Он поднял глаза и пальцем показал на стул. Шелепин сел. Начал докладывать — вождь встал. Махнул ему рукой — сиди. Шелепин доложил обстановку в международном молодежном движении. Вождь выслушал. Ничего не спросил, вопросов не задавал. Вдруг сказал:
— Вам надо войти членом в общесоюзный славянский комитет. Это очень важная организация.
— Хорошо, товарищ Сталин, — с готовностью произнес Шелепин.
И тогда он заключил:
— Ну, все, спасибо.
Новый руководитель комсомола встал:
— До свидания, товарищ Сталин.
Вождь не ответил.
Сталин вызвал руководителя Союза писателей СССР Александра Александровича Фадеева, которому симпатизировал:
— Где вы пропадали, товарищ Фадеев?
— Был в запое, — честно признался руководитель Союза писателей.
— А сколько у вас длится такой запой? — поинтересовался вождь.
— Дней десять-двенадцать, товарищ Сталин.
— А не можете ли вы, как коммунист, проводить это мероприятие дня в три-четыре? — поинтересовался вождь.
Фадеев приходил пьяный и на заседания комитета по присуждению сталинских премий в области литературы и искусства. Не без интереса наблюдавший за ним вождь благодушно говорил членам политбюро:
— Еле держится на ногах, совершенно пьян.
Все это сходило Фадееву с рук.
А он не мог без алкоголя. Говорил так:
— Когда люди поднимаются очень высоко, там холодно и нужно выпить. Спросите об этом летчиков-испытателей.
Фадеев достиг таких высот, где страшно было находиться.
— Слушайте, товарищ Фадеев, вы должны нам помочь, — сказал Сталин. — Вы ничего не делаете, чтобы реально помочь государству в борьбе с врагами. Мы вам присвоили громкое звание «генеральный секретарь Союза писателей», а вы не знаете, что вас окружают крупные международные шпионы.
— А кто же эти шпионы? — изумленно спросил Фадеев.
Сталин улыбнулся одной из тех своих улыбок, от которых некоторые люди падали в обморок и которая, как Фадеев знал, не предвещала ничего доброго.
