— Почему я должен вам сообщать имена этих шпионов, когда вы обязаны были их знать? Но если вы уж такой слабый человек, товарищ Фадеев, то я вам подскажу, в каком направлении надо искать и в чем вы нам должны помочь. Во-первых, крупный шпион ваш ближайший друг Петр Павленко. Во-вторых, вы прекрасно знаете, что международным шпионом является Илья Эренбург. И наконец, в-третьих, разве вам не было известно, что Алексей Толстой — английский шпион? Почему, я вас спрашиваю, вы об этом молчали? Почему вы нам не дали ни одного сигнала?
Иногда даже Фадеева охватывал ужас. Комсомольский писатель Марк Борисович Колосов, который много лет был близок к Фадееву, рассказывал:
— Саша пришел. Выпил, но немного. И вдруг, зарыдав, упал на пол. Он повторял: «Не могу… больше не могу».
Николай Александрович Дыгай, бывший котельщик Таганрогского металлургического завода, после войны, в 1947 году, был назначен министром строительства военных и военно-морских предприятий. Его вызвали в Сочи на доклад.
Скучавший в одиночестве Сталин оставил министра обедать, затем пригласил сразиться на бильярде. Дыгай выиграл три партии подряд. Сталин посмотрел на него тяжелым взором и сказал:
— Правильно мне докладывают, что вы плохо строительством руководите. Все шары катаете!
У министра сердце ушло в пятки, руки затряслись, и он стал проигрывать. Тут Сталин и говорит:
— И строительством плохо руководите, и в бильярд играть не умеете…
Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, любимец Сталина, был приглашен на ближнюю дачу.
Официантки приносили еду, ставили закуски на один стол, супы — на другой стол. Все приглашенные подходили и брали что хотели. По ходу застолья Пономаренко пошел что-то положить в тарелку, вернулся на свое место и почувствовал, что уселся на нечто мягкое и скользкое. Обомлел, сидел и не решался встать. Все отправились курить на террасу, и руководитель Белоруссии остался за столом один.
Его позвал Сталин − присоединяйтесь.
Пономаренко робко объяснил:
— Я во что-то сел.
Сталин подошел, взял его за локоть и поднял.
Позвал Берию:
— Лаврентий, иди сюда. Когда ты кончишь свои дурацкие шутки? Зачем подложил Пономаренко торт?
«Сидели у т. Сталина часов до семи утра, — вспоминал заместитель главы правительства Вячеслав Александрович Малышев. — Пели песни, разговаривали. Тов. Сталин много рассказывал о своей жизни и, в частности, провозгласил тост «за стариков, охотно передающих власть молодым, и за молодых, охотно принимающих власть».
Во время войны Сталин поставил Малышева во главе наркомата танковой промышленности. Отличал его даже больше, чем Дмитрия Федоровича Устинова. Сделал Малышева заместителем главы правительства и членом президиума ЦК КПСС. Дал ему погоны генерал-полковника, золотую звезду Героя Социалистического Труда, четыре ордена Ленина, две Сталинские премии.
Малышев в присутствии вождя лишнего себе не позволял. Сталин это заметил:
— Э-э… машиностроители малолитражками пьют! Не годится!
Взял два рога, подошел к Малышеву, налил в роги вина и предложил с ним выпить. Выпили. От такой «порции» у заместителя главы правительства перед глазами все поплыло. Сталин рассмеялся:
— Он хитрый парень, хитрый!
Выпить не возбранялось.
Коллега Малышева по правительству Анастас Иванович Микоян, ведавший торговлей и пищевой промышленностью, объяснил линию партии:
— Почему шла слава о русском пьянстве? Потому, что при царе народ нищенствовал, и тогда пили не от веселья, а от горя, от нищеты. Пили, именно чтобы напиться и забыть про свою проклятую жизнь. Достанет иногда человек на бутылку водки и пьет, денег при этом на еду не хватало, кушать было нечего, и человек напивался пьяным. Теперь веселее стало жить. От хорошей и сытой жизни пьяным не напьешься. Весело стало жить, значит и выпить можно, но выпить так, чтобы рассудка не терять и не во вред здоровью.
Адмирал Иван Степанович Исаков, начальник главного морского штаба, удостоился чести ужинать у Сталина в кремлевской квартире. Они вдвоем шли по коридорам. На каждом повороте — охранник, деликатно отступавший в проем, как бы упуская из глаз проходящих, но на самом деле передававший их глазами другому охраннику, который стоял у следующего поворота и в свою очередь передавал дальше.
Адмиралу не по себе стало. Он возьми и брякни:
— Скучно тут у вас…
— Почему скучно? — удивился вождь.
— Да вот — за каждым углом…
— Это вам скучно, — ответил Сталин, — а мне не скучно: я иду и думаю, кто из них в меня выстрелит. Заметили, сколько их там стоит? Идешь каждый раз по коридору и думаешь: кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо. Вот так идешь мимо них по коридору и думаешь.
Сталин любил пошутить со своими врачами. Поинтересовался у одного из них:
— Скажите, доктор, вы читаете газеты?
— Конечно, Иосиф Виссарионович.
— Какие же газеты вы читаете?
