Так что к выбору лука стоило подойти ответственно. Я решила взять салатовую сумку и одеться в чёрное. В меру агрессивно, но вроде как без намёка на яростно-красный. Волосы не собирала, нацепила на кудри несколько металлических бусин и махнула рукой. Не собиралась я для него наряжаться! Просто не знала, чем себя занять.
Ссора с мамой наложилась на общую нервозность дня. В итоге, пока ждала отмашку от Алины, накрутила себя до такой степени, будто к бою готовилась. Через пятнадцать минут вошла в уютное кафе и самым своим стервозным тоном попросила хостес проводить меня к столику Андрея Давыдова. Девушка как-то неуверенно кивнула и повела меня к гению-хирургу, забывшему о предохранении. Ладно я – неопытная донельзя да ещё и пьяная в дрова, но почему он не позаботился? Или у нас в стране теперь диплом медика давали людям, не знающим, откуда дети берутся?
“Выдыхай! – приказала я себе. – Никто не просил тебя напиваться в компании незнакомого мужика. Так что сама хороша!”
Я так целенаправленно шла к Алине, выстукивая каблучками воинственный ритм, что она напряглась, ожидая то ли скандала, то ли драки. Зато её спутник выглядел до мерзости уверенным.
– Чем обязан такому вниманию? – он вскинул брови, взглядом скользя по моему лицу. Вспомнить пытался, сволочь. – Мы с вами знакомы?
Ну конечно! Ты же настолько хорош, что девицы сами в твою кровать прыгают. В порядке живой очереди или по талончикам?
– Нет, ты посмотри на него, – я едва сдерживалась от крика. – Серь"eзно не помнишь?
– Поверьте, настолько яркую внешность я не смог бы забыть, – признался кардиохирург. – А что случилось?
Я терялась от непробиваемого спокойствия Давыдова. Он будто на самом деле верил в то, что говорил. “Девушка, вы, конечно, эффектная, но я вас знать не знаю. И не очень-то жалею”.
– Двенадцатое июня, – настойчиво произнесла я. Пыталась настойчиво, но голос дрогнул. – Паб "Ливерпуль". Мы пили эль и говорили о друидах. Припоминаешь?
– Нет, простите, – Андрей одарил меня вежливой улыбкой. – Двенадцатого июня я был в Германии. Коллега попросил ассистировать ему на сложной операции. Намечался научный прорыв.
Я внимательнее присмотрелась к доктору. Вроде он. Такой же уверенный взгляд карих глаз, прямой нос и чувственные губы. Даже голос, кажется, похож.
“Когда кажется, Анюта, креститься надо!” – съехидничал внутренний голос.
Вот теперь я точно выглядела абсолютной и бесповоротной идиоткой. Вряд ли же Давыдов выдумал командировку на ходу. Незачем ему такие сложности. Подумаешь, переспал с кем-то. Ну лишил невинности, что теперь? О беременности он не знал, так что причин прятать голову в песок я банально не видела.
– И как? – хрипло спросила я. – Прорвало?
"Твою мать, Королёва, ты обозналась, – шипела я сама на себя. – Не узнала мужика, с которым провела ночь, да ещё и сцену устроила брату бойфренда своей лучшей подруги. Поздравляю! Ты – королева неловких ситуаций!”
– Операция прошла успешно, – ответил Андрей. – Пациент давно дома, а коллега готовится представить результаты научному сообществу. Послушайте, милая девушка, мне правда жаль, но вы обознались.
– Мне тоже жаль, – призналась я. Такого вежливого папочку своему малышу прикарманила бы с удовольствием. Гениальный врач, помогает с операциями за рубежом. Права была Василевская, генофонд был бы отличный. – Алин, я тебя на улице подожду. Можешь не торопиться, я пока воздухом подышу.
– Хорошо, – ответила подруга, а я даже не нашла в себе сил попрощаться с Давыдовым.
С трудом дождалась, когда выйдет Аля. Хотелось сбежать, а не обсуждать то, как серьёзно я умудрилась облажаться. Она всё поняла по одному взгляду.
– В ту ночь ты была пьяна и расстроена разрывом с Васькой. А мажор твой, видимо, не настолько запоминающаяся личность, как мы думали, – развела руками сокурсница. – Поехали ко мне? Там осталось мороженое, и мама грозилась испечь пирог с мясом
А моя мама грозилась убить своего внука. И с папой ещё стоило поговорить. Я отговорилась какой-то чепухой и очень быстро попрощалась с подругой. Отчаянно хотелось побыть одной.
Вера Игнатьевна, как всегда, была в своём репертуаре. Плевала с высокой колокольни на желание дочери поговорить с отцом о том, что он вскоре станет дедушкой. Нет, она решила действовать на опережение. Когда я вошла в квартиру, дома уже пахло скандалом. С кухни раздавался грохот посуды – это мама показательно гремела кастрюлями, чтобы продемонстрировать, насколько зла.
– Она даже имени его не знает! – выкрикнула мама, и я поспешила закрыть входную дверь. – Куда нам сюда ещё и ребёнка? Ну куда?!
Меня затошнило. Я скинула туфли и бросила сумку в коридоре.
– Найдём куда, – спокойно ответил отец. – Живут же люди как-то.
– Как-то, Витя, ключевое слово “как-то”! – взвилась мама. – Такой жизни ты желаешь нашей дочери?
Я привалилась спиной к дверному косяку и устало вздохнула.
– Мать Илона Маска растила его и ещё двоих детей без мужа. Сейчас он один из богатейших людей планеты.
– А тысячи российских матерей-одиночек едва сводят концы с концами! – зашипела она в ответ. – Аборт, Аня, и никаких возражений!
