Камилла решает отойти, чтобы не мешать им, и подходит к окну. Она смотрит на открывающийся вид и не знает, в какую сторону направить взгляд: повсюду столько всего интересного. Ее глаза блуждают среди океана цинковых крыш, и она говорит себе, что, наверное, это и называется «глядеть вдаль насколько хватает глаз». Когда она приходит в себя, то замечает, что рядом с ней в красивой фарфоровой вазе стоят цветы. Она привычно проводит по лепесткам лилий кончиками пальцев, стараясь не испачкать их пыльцой кирпичного цвета, которую так трудно отмыть.
Именно в этот момент Маргарита переводит взгляд с Тома на Камиллу. Ей в голову приходит мысль. Если она должна продать свою квартиру, то пусть она достанется этой девушке. Ей больше ничего не нужно знать о ней, главное уже стало ясно. Из мелких деталей, из слов, которые подхватывают тебя и выносят на песок, когда ты чувствуешь, что вот-вот утонешь. Все совершенно очевидно, и она почти забывает, что не собирается продавать свою квартиру.
Камилла оборачивается, словно почувствовав взгляд затылком, и глаза их встречаются. Она мягко улыбается, и Маргарита вдруг понимает, что в глазах Камиллы она видит не собственную молодость. Она видит там свое воспоминание о флористе, у которой купила букет лилий, чтобы положить его на могилу своей подруги Жанны три недели назад.
Уже десятый час, а Тома все еще в агентстве. Его кабинет – единственный, в котором до сих пор горит свет. Он разбирает сваленные в кучу бумаги, откладывает досье, которые могут дать быстрый результат, и составляет список неотложных дел на завтрашнее утро. Он по-прежнему чувствует комок под ложечкой, мрачное беспокойство, которое заставило его отодвинуть подальше настольный календарь. Ему страшно, но он из тех, кто засучивает рукава, а не опускает руки. Я справлюсь, твердит себе Тома. Сегодня днем звонил отец. Беспокоится, что в этом месяце на счет не поступили деньги. У Тома какие-то неприятности? Пусть скажет, он поймет, если сын больше не может ему помогать. В конце концов, он сам виноват в сложившейся ситуации, и сын не должен расплачиваться за его ошибки. Дети не обязаны подхватывать падающих родителей. Он слышал, как у отца срывается голос, и ответил, что никаких неприятностей нет. Он немного запаздывает, но все будет в порядке. Сказав это, он добавил еще одну костяшку домино ко всем тем, которые отец выставил перед ним. Если она пошатнется, может развалиться вся цепочка, до самой первой лжи. Той, что защищает его мать от правды.
Звонок телефона вырывает его из раздумий.
Он отвечает, не глядя на имя, высветившееся на экране.
– Добрый вечер, Тома, надеюсь, я вас не беспокою?
– Нет, нисколько, Маргарита. Чем могу помочь?
– Я хотела спросить. Камилла… Что вы о ней знаете?
Тома опешил.
– Не слишком много… Она новый клиент в нашем агентстве. Поначалу мы не задаем много вопросов.
– Что она сказала о моей квартире?
– Ей очень понравилось, правда. Но вы знаете, она только начала искать. Не думаю, что на данный момент она может решиться на покупку. Я чувствую, что ее что-то сдерживает. Хотя это всего лишь мое личное мнение.
– Я хотела бы устроить повторный визит.
Тома разражается хохотом.
– Маргарита, вы не можете решать такие вещи!
– Вот как? Очень жаль. Я хотела бы увидеть ее снова.
Тома не знает, что ответить. Ему хочется сказать, что он тоже, но это кажется совершенно абсурдным и неуместным.
– Не могли бы вы узнать о ней побольше и рассказать мне? Большое спасибо, мой мальчик!
Он не успел отреагировать – Маргарита положила трубку. Несколько секунд он сидит неподвижно, с молчащим телефоном, приклеившимся к уху. Никаких гудков. Неужели они исчезнут вместе со стационарными телефонами? И тогда одиночество тех, кто остается на линии, будет сопровождаться лишь безбрежной тишиной.
Тома вдруг чувствует себя ужасно одиноким. В конце концов он кладет телефон на стол и продолжает разбирать бумаги, забыв уже, по какому принципу начал их сортировать. Он раздумывает, не позвонить ли Артуру с Клеманс, предложить им выпить по бокалу вина.
Он снова берет телефон, отсчитывает четыре гудка и кладет трубку. Артур не отвечает. Тома просматривает список контактов, на этот раз он ищет номер Клеманс, но вместо того, чтобы позвонить, решает написать ей короткое ни к чему не обязывающее сообщение. Звонить снова кажется ему чересчур навязчивым. Не хочется быть типом, который звонит по второму телефону, когда ему не отвечают. Поэтому он пишет СМС.
Он представляет себе, как через несколько дней Клеманс скажет: «Я не заметила твое сообщение», и эта мелкая ложь успокоит его. Дать другим возможность обмануть нас, чтобы им не пришлось причинять нам боль, – это тоже выражение дружбы, считает он.
Сообщение отправлено.
