– Я родилась в тридцать третьем году. Пока не началась война, у меня было счастливое детство. Короткое, но счастливое.
Маргарита родилась в год, когда Гитлер пришел к власти. Но в то время она об этом не подозревала. Ребенком она любила школу и книги и с нетерпением ждала, когда научится писать. На свой шестой день рождения она получила красивую тетрадь, в которой выводила буквы алфавита одну за другой в надежде составить слово. Она плотно прижимала буквы друг к другу, чтобы тетрадь не закончилась слишком быстро, и начинала снова и снова. Когда она была довольна своей работой, то протягивала тетрадь маме и спрашивала: «А теперь, мама, я написала что-нибудь?» Мама качала головой и улыбалась: «Нет, дорогая, но скоро ты обязательно научишься». Учиться. Маргарите это слово казалось волшебным. Она думала, что учиться – это перемешивать буквы так, чтобы они стояли в правильном порядке.
Ее мать называла отца «мое бретонское небо», потому что его настроение могло меняться каждую минуту. Ее это забавляло, и она находила его трогательным – человека, который вдруг мрачнел по непонятной причине и прятал взгляд под густыми темными бровями. Жена была, безусловно, его солнцем. Когда Маргарита переживала из-за тяжелого молчания отца, мать брала ее на руки и шептала, что само по себе солнце не может создавать радугу.
Иногда Маргарита задается вопросом, какими они стали бы, если бы у них был шанс состариться, если бы они дожили до ее возраста. Маргарита вспоминает мамины танцевальные па, когда сосед напротив играл на пианино при открытых окнах, шум улицы, который проникал в квартиру через стекла, играющих во дворе детей и их радостные крики, которые не могли заглушить никакие стены. А потом пришла война, и Маргарита вспоминает тишину. Свое дыхание, которое она задерживала при каждой бомбежке, запрет на разговоры, комендантский час и постоянный страх разлуки с родителями.
Когда война закончилась, Маргарита не желала больше о ней говорить. Ей хотелось, чтобы этот период ее жизни исчез, навсегда стерся из ее памяти. Поэтому она стала много читать. Ей казалось, что она может спастись только через эти истории, что она будет чувствовать себя хорошо, только проживая чужие жизни, не свою. Когда она не читала, то ходила в школу и старалась быть лучшей ученицей в классе, потому что мама всегда говорила, что это важно. А она не хотела разочаровать маму.
Но война перетасовала карты, и звание лучшей ученицы стало ничтожным на фоне всех несчастий мира.
В восемнадцать лет Маргарита нашла место в типографии и начала работать оператором линии. Она должна была следить за печатью книг, брошюр и плакатов. Ей нравилось смотреть, как перед ней протекает материальное воплощение идей и культуры. Сотни страниц, которые проходили перед ней каждый день, она хотела бы прочитать или даже написать сама, но приходилось довольствоваться своей должностью. В любом случае в те времена женщине трудно было рассчитывать на что-то большее.
Однажды в типографии появился молодой человек лет двадцати. Он пришел сделать пробный оттиск рекламного плаката. На несколько секунд их взгляды встретились, и, хотя он показался Маргарите красивым, она предпочла тут же выбросить его из головы. Она была единственной женщиной в типографии, и не впервые на ней задерживался мужской взгляд. Однако в следующем месяце молодой человек появился снова. Потом еще через месяц и еще. На пятый раз он подошел к Маргарите, протянул ей листок бумаги и исчез. Когда она прочла, что там написано, то сначала подумала, что это розыгрыш. Рекламка медовых пастилок: «Эти вкусные леденцы исцелят от любого недуга». Она уже собиралась выбросить ее в мусорное ведро, уверенная, что он над ней подшутил, как вдруг заметила внизу адрес аптеки. Она спрятала рекламку в ботинок и вернулась к работе. Вечером, возвращаясь домой, Маргарита сделала крюк и прошла мимо огромной аптеки на другой стороне улицы. На следующий день она старалась идти медленнее, но так и не смогла заставить себя перейти улицу. Спустя неделю, после тысячи попыток, она наконец решилась войти. За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти. Заметив ее, он поднял глаза и спросил, что ей угодно. Маргарита пожалела, что поставила себя в такое глупое и смешное положение. Не зная, что ответить, она попросила медовые пастилки. Как только она произнесла их название, из комнаты за прилавком неожиданно вышел тот молодой человек и заявил, что сам займется этой клиенткой. Аптекарь, кажется, удивился, но подчинился без возражений.
Протягивая пастилки, Ришар шепнул ей, что на следующей неделе «Синтол» у них будет продаваться за полцены…
