Уже больше часа льет дождь. Камилла наблюдает, как Клеманс с Артуром разговаривают, сидя на диване. Они включили лампу, от которой разливается теплый свет, и у Камиллы создается впечатление, что она смотрит внутрь яйца. В этой квартире зарождается жизнь. Клеманс быстро проводит рукой по животу, и Камилла понимает, что соседка, возможно, беременна. Хорошо бы видеть, как у нее растет живот, а потом присутствовать при рождении новой жизни. Жизни без ошибок, без неправильного выбора. Без лжи.
Накануне Камилла повесила шторы на окна и думает, что соседи поступят так же в ближайшие дни, как только поймут, что в квартире напротив кто-то живет. Она выбрала прозрачный материал, простую белую кисею, не для того, чтобы продолжать подглядывать за соседями, но чтобы в комнату проникал свет. Стоя на стуле и надевая петли на металлический карниз, Камилла размышляла о никотиновом пластыре, который помогает бросить курить. Она тоже собирается постепенно избавиться от своей зависимости, от этого глупого вуайеризма. Закончив, Камилла задернула шторы и теперь видит только тени. Чужие тени, думает она и шагает в утренний свет, только что проникший в ее окно.
Камилла вышла из дома. Мысли о многолетних растениях и о начальнице, которая однажды встала с дивана, не позволили ей сидеть дома. Она уже довольно долго бежит под дождем, не снижает темпа. Легкие словно горят, но ей нравится это ощущение. Боль всегда помогала ей чувствовать себя живой. И потом, она с детства любила бегать под дождем. Капли дождя скрывают слезы и позволяют плакать на людях, а для Камиллы нет лучшего утешения, чем плакать в компании других людей. Она выглядит жизнерадостной именно потому, что умеет ценить грусть. Маленькой девочкой она искала подходящий повод, чтобы вволю наплакаться. В семье ее считали чувствительным ребенком, который мог смеяться и плакать одновременно.
На этой неделе Виржини звонила ей несколько раз. Она пытается навести мосты между младшей сестрой и родителями, сводя к минимуму ошибки обеих сторон. Но Камилла пока не готова. Ей нужно немного времени. Возможно, каждому ребенку необходимо в какой-то момент пережить разрыв с родителями. Перестать быть маминой или папиной дочкой. Не быть больше ничьей дочерью. Своего рода грамматическое упражнение: избавление от притяжательных местоимений. Кроме того, как Камилле кажется, эти события сблизили ее с Виржини. Она рада, что сестра звонит и беспокоится о ней, поэтому, возможно, бессознательно затягивает ситуацию.
Камилла поднимается по авеню Республики, затем по авеню Гамбетта. На перекрестке сворачивает на улицу Дезире, пробегает развилку и останавливается у дома номер шесть. Когда Камилла звонит в домофон, она уже мокрая с головы до ног, по ее щекам стекают крупные капли.
– Да?
– Доставка пиццы. Четвертый этаж, квартира слева. Ваш сосед не отвечает, вы не могли бы мне открыть?
Короткий щелчок замка, и Камилла проскальзывает в подъезд. Ложь иногда бывает очень полезной, думает она и тут же выбрасывает эту мысль из головы. Она на цыпочках поднимается по лестнице, стараясь издавать как можно меньше шума. Маргарита сказала, что этаж четвертый и квартира выходит на улицу, но больше никакой информации у нее не было. Стоя на верхней ступеньке, Камилла разглядывает две совершенно одинаковые двери. И обе квартиры выходят на улицу.
Левая или правая?
Камилла улыбается. Ей кажется, что она опять лицом к лицу с Тома в баре, в тот вечер, когда она хотела рассказать ему всю правду. Если бы он взял бокал в левую руку… Камилла не задумываясь проходит вперед и стучит в первую дверь. Она неподвижно ждет, пока ей откроют, и всем сердцем надеется, что это будет он. Если нет, придется стучать в другую дверь, и тогда она уже будет уверена, что откроет именно он, а Камилла не любит определенности. Она предпочитает вероятность и случайный выбор.
Камилла слышит, как кто-то приближается к двери. Чтобы ее не было видно в глазок, она сперва специально подождала, пока погаснет свет на лестничной площадке. Через несколько секунд в замке поворачивается ключ и дверь перед ней распахивается.
Камилла замечает многодневную щетину, которая покрыла его квадратную челюсть, как лес порою покрывает холмы. Она смотрит в его серые глаза, в эти два больших облака, которые дарят тень в жаркие дни. Задерживает взгляд на его носу и внезапно находит его головокружительно мужественным. Камилле всегда нравилась эта характерная часть лица. Наверное, это единственное место на лице, где возможна художественная свобода. Глаза, все любят глаза. Отражение человеческой души, которое делает лицо живым, это очевидно. Но Камилла не любит очевидности. Она любит кривые носы. Носовые перегородки, которые считают себя подземными лабиринтами. Носы – это случайные решения.
