Разве есть что-то прекраснее женского затылка? Ему хочется обхватить ее руками, почувствовать ее кожу возле своей, слиться в объятии. Но вместо этого он массирует большой палец левой руки, словно пытаясь его открутить. Камилла направляется к выходу и, не оборачиваясь, останавливается у двери.
– Мне очень жаль, – говорит она. – Я жила не своей жизнью.
Камилла стоит за прилавком и ждет доставку. Идея с букетами из сухих цветов давно крутилась у нее в голове, и наконец она нашла время этим заняться. В углу магазина она натянула веревку, на которой повесила пучки живых цветов головками вниз. Каждое утро она проверяет их состояние и записывает в блокнот, как быстро высыхает тот или иной сорт. Когда они будут готовы, Камилла сбрызнет их лаком, чтобы зафиксировать и защитить от влаги. Ей хочется сравнить свои цветы с теми, которые сейчас доставят. Она надеется, что в магазине не слишком влажно и результат будет приемлемым, потому что ей хотелось бы все делать самой. Она уже представляет букеты из гипсофилы, сухих колосков пшеницы, акроклинума, голубого чертополоха, метелок пампасной травы… И с нетерпением ждет, когда сможет начать этот новый проект.
Она думает о трех способах повышения дохода, о которых говорила Аделаида, особенно об увеличении числа клиентов. Сухоцветами, Камилла уверена, она привлечет тех, кто считает букеты недолговечными. А еще тех, кто не хочет ухаживать за растениями: им будет достаточно время от времени включать фен и сдувать пыль. И все.
Камилла проверяет выручку за предыдущий месяц и видит, что она на двенадцать процентов выше, чем в том же месяце в прошлом году. Ее очень вдохновляет, что эти цифры выросли благодаря ее трудам и что она получила свободу действий и некоторую власть. На прошлой неделе Аделаида дала ей карт-бланш. Возможно, почувствовала себя виноватой за то, что устроенное ею свидание потерпело фиаско. А может, потому что Камилла так погрузилась в работу, что заслужила эту абсолютную независимость. Боль не проходила, и даже сегодня Камиллу охватила глубокая печаль при мысли о Тома. И в то же время благодаря Аделаиде она каким-то образом освободилась, к ней вернулась жизнерадостность, которая потихоньку, на цыпочках, покидала ее, пока она все глубже и глубже увязала в болоте лжи.
Открывшаяся дверь магазина выводит ее из задумчивости.
– Мадам Камилла Фонтен? У меня для вас доставка.
– А, замечательно! Можете поставить здесь, – говорит она, указывая на свободное место посреди магазина. – Подождите, я только уберу эти горшки.
Камилла наклоняется и начинает перетаскивать растения в угол.
– Э-э… не думаю, что это необходимо.
Камилла выпрямляется, сдувает упавшую прядь волос и вопросительно смотрит на мужчину, стоящего перед ней.
– Это всего лишь букет, – говорит он, протягивая ей пятнадцать розовых тюльпанов, завернутых в крафтовую бумагу.
Камилла хмурится. Она быстро перебирает в голове последние заказы, но там нет речи ни о каких тюльпанах. Тем более об одном-единственном букете. Это просто бессмыслица! Курьер замечает ее замешательство.
– Я думаю, это персональная доставка, мадам.
– Прошу прощения?
– Эти цветы для вас. Не для магазина. Должен признать, не часто приходится доставлять цветы флористам. Но, в конце концов, почему бы и нет. Не могли бы вы расписаться здесь, будьте добры?
Камилла подчиняется, положив букет на согнутую в локте руку.
– А карточки нет? – наконец она осмеливается спросить.
– Нет. Ну, вернее, есть. Там написано, что их нужно поставить в вазу и налить немного воды, но я не думаю, что вы нуждаетесь…
Она кивает.
– Спасибо, месье.
Камилла идет в подсобку за высокой прозрачной стеклянной вазой и ставит в нее тюльпаны. Какое-то время она смотрит на длинные стебли, на бледно-розовые закрытые бутоны, скрывающие в себе тайну… Кто мог прислать этот букет? Конечно, она тут же думает о Тома, но резким взмахом руки прогоняет эту мысль. Она не поддастся пытке ложной надеждой. Неделю назад он все ясно дал понять. Камилла не успевает пойти дальше в своих размышлениях, потому что в магазин входит женщина и объявляет, что доставила заказ. На этот раз это сухоцветы.
Маргарита сидит в кресле у окна. Она держит в вытянутой руке несколько газетных страниц, остальные, соскользнув по ее ногам, упали на пол. Она уже давно перестала читать новости. По правде говоря, она больше не видела в этом смысла. Не хотела знать, что происходит в мире, который она собирается покинуть. После смерти Жанны ей случалось сидеть в этом кресле и ничего не делать, просто ждать. Ожидание как особый род занятий.
Однако сегодня утром, проходя мимо газетного киоска, Маргарита купила Le Monde – как заказывают кофе в баре. Привычка, которую она переняла бы у активного населения, чтобы хоть как-то приобщиться к нему. Газетная бумага в руках возвращала забытые ощущения. Типографская краска, которая пачкает кончики пальцев, листы, которые мнутся и перепутываются, едва ощутимый запах спирта.
