По дороге домой Камилла останавливается у дома № 62 по улице Дегерри. В руке у нее большая стеклянная банка, которую она с трудом удерживает, пока нажимает кнопку домофона.
– Маргарита, это Камилла. Я принесла ваш флорариум.
– Поднимайся! Поднимайся скорее! Я так рада, что ты пришла!
Как обычно, Маргарита торопится на кухню и возвращается с дымящимся чайником.
– Через две недели у меня поселится восемнадцатилетняя студентка. Это Тома подал мне идею!
Маргарита замечает, что Камилла смотрит на нее не моргая. У пожилой дамы хватает деликатности не вдаваться в ненужные подробности. Она продолжает.
– Я совсем не знала об этой системе, хотя она очень простая. Я заполнила небольшую анкету, указав, что именно для меня важно, эта девушка сделала то же самое со своей стороны. Мы познакомились, и она оказалась очень милой. Она готовится поступать в медицинский, и ей нужна спокойная обстановка. Я уже приготовила ей комнату, хочешь посмотреть?
Камилла соглашается и идет за Маргаритой по квартире. Та открывает дверь в конце коридора и приглашает гостью войти. В комнате приятно пахнет свежевыстиранным бельем, и Камилла отмечает, с каким старанием подготовлена постель: одеяло тщательно сложено, подушка лежит идеально по центру кровати, разглаженная простыня натянута на матрас. Обе женщины какое-то время стоят молча. Камилла любит запах стирального порошка, он ассоциируется у нее с ощущением, что ее где-то ждут.
– Это комната, в которой я скрывалась, – тихо говорит Маргарита.
Она проходит вперед и открывает дверцу стенного шкафа в углу комнаты. С ловкостью молодой девушки она опускается на колени и одним движением поднимает деревянную доску, открывая двойное дно. Пространство кажется Камилле крошечным.
– Конечно, для этого нужно быть миниатюрной. Но в то время это было совсем нетрудно.
– Вам никогда не хотелось сломать этот шкаф?
– Нет.
Маргарита секунду думает, прежде чем продолжить.
– У меня особая привязанность к вещам, которые позволили мне выжить.
На пороге Камилла обнимает Маргариту. Старушка вдруг кажется ей такой маленькой. Такой хрупкой.
– Я хотела поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали.
– Это я должна благодарить тебя. Знаешь, разговор с тобой мне очень помог. Думаю, это был последний необходимый шаг в моей истории. Мне потребовалось время, чтобы понять, что самое главное не в том, что меня ненавидели тысячи людей. Намного важнее то, что меня сильно любили несколько человек.
Старушка ласково кладет руку на плечо Камиллы.
– Когда тебя спасают, как это было со мной, когда полученная тобой любовь побеждает ненависть и страх смерти, тогда ты несешь в себе огромный долг. Это огонь, который однажды должен быть передан дальше.
Камилла смотрит Маргарите прямо в глаза. Кажется, она видит маленькую бегущую девочку, мать которой пожертвовала последними мгновениями взаимной любви, чтобы та выжила. Камилла думает о всех словах, оставшихся несказанными.
Тень ложится на лицо Камиллы, и Маргарита торопится взять ее за руку.
– Камилла, ты просто сияешь. Как будто ты… как будто ты только что расцвела!
Маргарита стоит на пороге и ждет лифт. Двери открываются, Камилла заходит в маленькую освещенную клетку, напоследок еще раз взглянув на старую даму. Маргарита не уходит, пока не слышится звук распахнувшихся дверей лифта семью этажами ниже.
– Я уверена, все образуется, – шепчет она, закрывая дверь.
Камилла вернулась домой. Она бросает быстрый взгляд на окно и сразу же замечает, что в квартире Клеманс и Артура появились шторы. Она улыбается. Теперь страница точно перевернута. Она нерешительно подходит к столу посреди комнаты и осторожно касается прозрачной вазы с тюльпанами. Несколько секунд она стоит и смотрит на цветы, на этих пленников стеклянной башни, об отправителе которых понятия не имеет. Получить такой букет на работе – в цветочном магазине – сначала она решила, что это полный абсурд. Поэтому, уходя от Маргариты, она сомневалась, стоит ли возвращаться за ним. Не лучше ли оставить его в магазине вместе с остальными? Разве отношение к цветам не определяется исключительно тем, кто их подарил? Но мало-помалу этот подарок стал казаться ей настолько нелепым, что начал даже нравиться. Никто никогда не дарил ей цветов, и она не собиралась упускать эту мимолетную радость. Тем более что тюльпаны были великолепны.
