Ощутив непривычную тесноту юного лона, никогда не знавшего других самцов, Сумрак испытал нечто совершенно непередаваемое. Оно сжимало его естество с такой жадностью и силой, что, казалось, в нем невозможно будет двинуться. Пульсируя, лоно охватывало член все плотнее, вызывая ощущение растущей, до боли усиливающейся вибрирующей тяжести. Между партнерами как будто бы побежал неконтролируемый электроток…
Не в силах более терпеть эту сладостную муку, Сумрак изогнул поясницу в первой глубокой фрикции, одновременно выпуская порцию семенной жидкости. От его экстатического рычания дрогнул весь корпус челнока, на борту которого подобное явно творилось впервые. Греза протяжно вторила его крику на более высокой ноте, чувствуя, как напрягается пронзающий ее стержень, и тягучее тепло разливается у нее внутри.
Совокупление перешло во вторую фазу, и пенис начал ритмично сокращаться, до отказа наполняя жаждущий семяприемник. Помогая процессу, самец совершал плавные толчки, придерживая оседлавшую его самку за поясницу. Чувствуя, что ему в таком положении не очень удобно, Греза тоже начала двигаться, не замечая, как постепенно теряет над собой контроль…
…Придя в неистовство, она, надрывно рокоча, сдирала с самца сеть, мешающую прикасаться к его торсу и гладить его кожу. Нет, самки определенно были все одинаковы в своем стремлении заполучить желаемое. Как бы благопристойно они не выглядели поначалу, стоило начаться соитию, как все их кокетство и показная недоступность улетучивались, уступая место звериной ненасытности. Обнажив грудь Сумрака, Греза впилась в нее всеми когтями и уже сама начала овладевать самцом настолько безудержно и яростно, что ему не оставалось ничего другого, кроме как покорно сдаться на ее милость. Так вот ты какая на самом деле, дочь Желанной…
Наконец, не сдерживая криков, Греза резко прогнулась и снова оказалась в объятиях оргазмирующего самца, вызывая его ответный утробный вой чередой сильных мышечных сокращений, сигнализирующих о финальной стадии акта. Сцепившись и сжав друг друга что есть силы, партнеры совершили последнее встречное движение и замерли, погрузившись в любовную негу.
Обмякший орган Сумрака легко выскользнул из тела самки и медленно вошел в складку, утягивая за собой нить из блестящей слизи. Самец в блаженстве прикрыл глаза.
— Как же… хорошо… — вырвалось из его пасти вместе с судорожным выдохом.
Греза, бессильно возлежащая на его тяжело ходящей груди, лишь что-то нечленораздельно промычала в ответ. Некоторое время пара оставалась совершенно неподвижной. Наконец, немного оправившись от сокрушительного шквала полученных ощущений, самка подняла голову.
— Признайся, ты хотел меня все это время? — хитро поинтересовалась она, заглядывая в лицо Сумрака.
Эти ее слова мигом активизировали успокоившегося было самца. Его глаза широко распахнулись, вперившись в Грезу горящим хищным взглядом. Вместо ответа Сумрак вдруг крепко ухватил самку и быстро перевернулся, проворно укладывая ее на спину и наваливаясь сверху.
— О, хотел — не то слово! — эмоционально рявкнул самец, в накатившем порыве страсти тряхнув своей густой гривой. — Теперь-то я могу рассказать тебе все подробно. Про каждый отдельный случай. Так что готовься внимать!
«Какое все-таки удачное кресло», — одновременно не к месту промелькнуло в его голове, но мысли сразу же вернулись в прежнее русло, сосредотачиваясь на удовлетворении их с Грезой совместных желаний и потребностей.
Так она хочет признания… Что ж, начнем по порядку…
— Об этом я думал, когда мы столкнулись на охоте, — прорычал Сумрак, вторгаясь в тело самки жестко и без предупреждения. Греза панически забилась под тяжестью самца, испытывая уже совсем иную гамму чувств. От него неожиданно вновь повеяло агрессией. В беспомощности самка пронзительно закричала, но мощные жвала сомкнулись на ее горле, заставив замолчать. Сумрак неторопливо развел вцепившиеся в его спину руки и прижал их по обе стороны от Грезиной головы, отпуская шею самки и начиная глубокие поступательные движения. Овладевая партнершей, он неотрывно смотрел в ее глаза, выражение в которых постепенно и ожидаемо начало меняться с испуганного на развратное. Когда Греза начала постанывать и обхватила его ногами, Сумрак ускорил темп, приводя себя и свою самку к высшей точке наслаждения.
После недолгого отдыха самец поднялся и продолжил свой богато иллюстрированный рассказ:
— Так я желал сделать, когда застал тебя у реки, — сообщил он, поднимая самку, подхватывая ее под бедра и вынуждая скрестить ноги на его пояснице. Томно выдохнув, Греза прижалась к своему воину и обхватила его шею, ощущая беззащитно раскрытой промежностью возбуждающе сильные фрикции. И в третий раз самец начал с рычанием изливаться, держа самку на весу, а раздающиеся на его плече стоны беспрестанно услаждали его слух.
После они опять лежали обнявшись, и Сумрак нежно гладил самку по спине, пока новый приступ вожделения не заставил его поставить Грезу на локти и колени и взять сзади. При этом самец наклонился к самому ее уху и с жаром произнес: