Быть не может! Чтоб у ее бабушки да не было времени ничего приготовить!
— И не надо делать такое лицо, — проворчала бабушка.
За вкуснейшим томатным супом бабушка рассказала, что ее группу по рисованию пригласили устроить выставку в районном музее. И Юлия даже вообразить себе не может, сколько это требует подготовки.
— С каких это пор ты на рисование ходишь? Фрау Крониг вот тоже на рисование стала ходить!
Бабушка вытянула губы.
— Так твоя фрау Крониг в этом и виновата.
«Твоя фрау Крониг» бабушка говорила довольно часто. Уже давно между ней и фрау Крониг шло своего рода соперничество. Началось оно с того дня, когда Юлия отказалась есть второй кусок бабушкиного пирога, потому что до того поела гуляша у фрау Крониг.
— Сначала меня уговаривала моя соседка, — продолжала бабушка, — но я сказала, что у меня на такое нет времени, да и слишком старая я уже. Но твоя фрау Крониг стала мне восторженно рассказывать, как ей нравится рисовать, и тут я подумала: что она может, то могу и я. И знаешь, кого я встретила, когда в первый раз туда пошла? Оказывается, моя соседка и есть руководительница этой группы, та самая, о которой фрау Крониг столько рассказывала. Бывают же совпадения!
Юлия кивнула. Она попыталась представить себе бабушку в заляпанном краской халате художника. Но что-то не получилось.
— Мы решили, что все картины должны быть в рамах, и сегодня купили для этого рейки. У нас в группе есть человек, который обещал показать, как из такого материала сделать раму, — он столяр. На пенсии, конечно. Я бы никогда не подумала, что в свои-то седые годы займусь чем-нибудь эдаким. Да и вообще, что еще начну что-то новое.
— По-моему, это здорово, — сказала Юлия.
— Ты подожди говорить, пока не увидишь мои работы! — Бабушка, как бы защищаясь, подняла руку, забыв, что в ней ложка с супом. Красные брызги полетели на скатерть и Юлии на нос.
— Мне бы очень хотелось написать маслом большой яркий букет цинний. Краски я уже купила и палитру тоже. Но как, оказывается, трудно натягивать холст на подрамник — ты не поверишь! А готовые, те, что уже на подрамниках, — слишком дорогие.
— Ага, — кивнула Юлия.
Она понятия не имела, о чем толкует бабушка, но не особенно жаждала объяснений, и ей показалось, что сейчас самое время одобрительно хмыкнуть. А бабушке ничего другого и не требовалось.
— В общем, форма у цинний такая, что изобразить их легко — один кружок рядом с другим, понимаешь? А потом я бы взяла яркие цвета: красный, фиолетовый, оранжевый, розовый — такой цветовой хаос.
Юлия уставилась на бабушку. Неужели это ее аккуратная бабушка, которая всегда следила за тем, чтобы всё сделать правильно, нигде ничего не задеть, чтобы только не привлечь к себе лишнего внимания?!
— Лотерея! — сказала Юлия.
Бабушка взглянула на стенные часы и покачала головой:
— Ой-ой, мне пора бежать!
Но когда к ним подошла официантка, бабушка поинтересовалась, какие приправы были в томатном супе, и терпеливо подождала, пока та не вернется с кухни и не сообщит:
— Лук, чеснок, соль, перец, сахар на кончике ножа, орегано, сок и цедра двух апельсинов.
— Надо же! — удивилась бабушка. — Апельсины в томатном супе! Надо будет и мне так попробовать.
А выходя из кафе, она спросила:
— Что ты имела в виду, когда сказала «лотерея»?
— Возможно всё! Так они говорят в рекламе. Ой, нет, это у них только написано…
Бабушка кивнула:
— На этот раз в виде исключения реклама не врет, тут даже в лотерею играть не нужно. Действительно, возможно всё.
«Вот мама удивится!» — подумала Юлия.
Когда дверь квартиры открылась и вошла мама, часовая стрелка уже переползла за девять.
— Надеюсь, ты не сидишь тут голодная. Ты ведь поела, да? — спросила мама.
— Представляешь, мы с бабушкой сегодня обедали в кафе, — начала рассказывать Юлия. — У нее не было времени ничего готовить, потому что она очень занята своими курсами рисования.
— Чем-чем?
— Курсами рисования. Она ходит вместе с фрау Крониг на рисование, и им обеим там очень нравится.
Мама молча покачала головой и стала вскрывать конверты, которые Юлия принесла из почтового ящика и положила на кухонный стол.
— Мама… — начала Юлия.
Мама обернулась и показала на два листка в своей руке.
— Вот только не надо тоже меня упрекать!
— Почему упрекать? — Юлия совсем растерялась.
Мама бросила счета на стол.
— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда отвечают вопросом на вопрос!
Юлия пожала плечами и пошла к себе в комнату. Через полчаса туда заглянула мама.
— Извини. Я… я просто так не могу. Стоит мне прийти домой в хорошем настроении — что первым делом попадается на глаза? Счета! Ты просто не представляешь, как унизительно выпрашивать отсрочку. И всё время эти упреки: у других получается, а у тебя почему нет? Даже вот Марсель… Он мне тут недавно объяснял, что совершенно бессмысленно волноваться — волноваться впрок, как он говорит. Ведь никогда не знаешь, будешь ли ты завтра еще здесь…
Юлия глубоко вздохнула. Мама тут же взвилась:
— Что тут такого смешного?!
— Я не смеюсь.
— Нет, смеешься! Да еще ухмыляешься! Эдак презрительно.
— Вовсе нет!