Бабушка так затрясла головой, что Юлия даже испугалась, как бы голова не отвалилась.
— Я не знаю, что теперь будет. Безработными всегда были другие, я понятия не имею, как в таких случаях поступать и где это узнавать, а в таком состоянии, как Мелани сейчас, рассчитывать на нее вообще не приходится. Боже мой, нельзя было так с тобой говорить, нельзя же нагружать ребенка! — она заломила руки. — Всё было бы совсем по-другому, если бы у тебя был отец…
Юлия пожала плечами.
— Хочешь чая? — спросила она.
Бабушка уставилась на нее, а потом вдруг рассмеялась, правда, звучал ее смех скорее как всхлипы, а потом вылился в бульканье и хихиканье.
— Святые небеса! «Хочешь чая?»! Не хватало еще, чтоб ты спросила, не проголодалась ли я.
Юлия налила воды в чайник. Бабушка села за стол, отодвинула тарелки в сторону и оперлась локтями. Совсем другая бабушка.
— Я ведь всегда как лучше хотела, — начала она. Юлия чувствовала, что бабушка сейчас говорит на самом деле не с ней, а либо с самой собой, либо с мамой, но то, что ее слушают, ей всё равно важно. Совершенно непонятно всё это. Она обдала кипятком заварочный чайник.
За чаем Юлия обратила внимание, что бабушка так же, как и она сама, обхватила кружку руками, будто желая согреться, хотя в кухне было жарко.
Только в девять часов бабушка вспомнила, что они так ничего и не поели. Она тут же засуетилась, стала греть суп, быстро заглянула в мамину комнату. Мама спала беспокойно, ворочалась с боку на бок. Вцепившиеся в одеяло руки то и дело вздрагивали.
— Я же всегда только добра желала, — прошептала бабушка. — Я хотела только, чтобы у тебя в жизни что-нибудь получилось, поверь мне.
— Верю, — отозвалась Юлия вместо мамы.
За едой бабушка размышляла, где узнать, что теперь делать. Ведь наверняка нужно подавать какое-то заявление и соблюдать какие-то сроки.
— Может, это в окружную администрацию? Я туда на выборах голосовать ходила и паспорт делать, а вот как проситель еще не бывала. Кто знает, когда Мелани сможет сама позаботиться о таких вещах? Никогда в жизни я не думала, что мне когда-нибудь… — Она замолкла. — Ложись-ка ты спать. Уже давно пора.
Бабушка на цыпочках вышла из маминой комнаты и приложила палец к губам.
— Тсс! Она еще спит.
Хотя бабушка едва держалась на ногах и глаза у нее слипались, она твердо решила приготовить Юлии завтрак. Вдруг кто-то тихо постучал в дверь квартиры.
На пороге стоял Марсель. Бабушка стала его ругать: что он о себе возомнил, зачем явился в такую рань, Мелани сейчас нужно много спать и вообще. Марсель рассмеялся.
— Ну, я же знал, что такая женщина, как вы, не отпустит внучку из дома без завтрака. Кроме того, я надеялся, что вы пригласите меня на кофе, а то у меня дома не нашлось молока. По дороге я, кстати, раздобыл круассанов.
Бабушка поставила кофе и, пока он булькал в кофеварке, рассказала о вчерашнем звонке. Посреди этого рассказа Юлия сообразила, что ей уже совсем пора бежать в школу.
— Ну, съешь круассан по дороге.
— А раньше ты говорила, что кто ест на улице, никогда замуж не выйдет!
— С чего ты взяла?
— Мне мама рассказывала.
— Рассказывала, значит? Видно, это единственный раз, когда она на мои слова обратила внимание. А вообще-то лучше б она ела на улице — за некоторых замуж лучше не выходить. А тебе сейчас же надо выбегать, а то опоздаешь и тебя будут ругать.
У Юлии так и чесался язык напомнить, что без отца и ее бы на свете не было. Такое бы наверняка несколько охолодило бабушку, но, наверное, это лучше всё-таки отложить. А еще больше Юлии хотелось услышать, что скажет Марсель об истории с увольнением. Пока бабушка излагала, что произошло, он просто спокойно сидел и слушал. Юлии почему-то казалось, что он знает, что делать, — она сама удивлялась этой своей уверенности.
Лейла ждала ее у входа в парк. Она протянула Юлии банку с закручивающейся крышкой.
— Гренни[2] и я варили. Чикенсуп[3] для больная мама хорошо.
То есть она всё-таки поняла что-то из вчерашних рассказов!
— Моя бабушка тоже всегда варит куриный суп, когда кто-то болеет, — сказала Юлия.
И они заулыбались, представив себе, как все бабушки в мире варят куриный суп в огромной кастрюле.
— Доктор Чикенсуп, — сказала Лейла.
— И все больные приглашены на супчик.
— Но где этот огромный кастрюля?
Они сошлись на том, что в каждом городе должна быть по крайней мере одна гигантская кастрюля для спасительного супа.
— Может, я учиться в университете на Доктор Чикенсуп, — сказала Лейла.
Правда, почти сразу передумала, ведь Доктору Чикенсупу наверняка приходится резать, ощипывать и разделывать куриц — нет, это уж точно не для нее! Лейлу передернуло. Нет, пусть куриным супом лучше бабушки занимаются. И пусть каждая положит туда свою приправу — у бабушки Юлии, наверное, это будет мускатный орех, а у гренни Лейлы — особая смесь, которую она растирает в ступке.
В классе все говорили только об одном — о приглашении соседней школы принять участие в спортивном празднике в конце мая в чудесном местечке в горах. Праздник будет продолжаться три дня — огромное, роскошно оформленное приглашение обещало всевозможные сюрпризы.