Он уставился на меня.
– Как принесла? Эта шиншилла же была у старика…
Тогда я ему рассказываю, как было дело: как я принесла шиншиллу к ним, позвонила в дверь и спряталась этажом выше. А когда они ее забрали, ушла. Мальчик почему-то ужасно радуется.
– Вот здорово! – говорит он. – Ты просто ее взяла и принесла.
– Ну да…
Но потом он опять начинает ужасно злиться.
– А почему ты не сделала это по-нормальному? Почему ты не могла дать ее мне лично в руки?
– Не знаю, я думала, что твоя мама не разрешит. Если бы я осталась там, она, скорее всего, сказала бы, чтоб я забрала шиншиллу обратно. Но я не могла ее взять и думала, что ты хочешь.
– А я-то думал, что она попала к нам каким-то чудесным образом!
Я пожимаю плечами.
– А какая разница? Главное, что она у тебя есть.
– Большая разница! Все знают, что чудес и волшебства не бывает, а это случилось, так что я боялся, что может произойти и что-нибудь другое, понимаешь? Скажем, даже и плохое. И моя шиншилла сверхъестественная или заколдованная, или еще что-то в таком духе.
Сначала я чуть не засмеялась над ним, что он верит в такую ерунду. Но потом заметила: для него это всё очень серьезно, и все-таки он еще маленький, и вообще-то я понимаю, о чем он. Ведь все люди боятся разного, я вот, например, боюсь слишком громких звуков. Мне ужасно неприятно, например, когда рядом стройка или пилят деревья. Еще я очень боюсь, что мы на машине попадем в аварию или сорвемся в реку. Может, и правда каждый чего-нибудь да боится, так, во всяком случае, говорит мама.
– Прости, я об этом не подумала, – говорю я серьезно. – Тут не было никакого волшебства.
– Это очень хорошо, – говорит мальчик и садится на лавочку, а я сажусь рядом, все равно мне делать нечего. Мы немного посидели так рядом молча, как будто чужие, и я уже подумала, что разговор окончен. Я рада, что у той шиншиллы все хорошо, – кстати, а как ее зовут?
– Как зовут шиншиллу?
– Бродяга. А я Петр. А ты?
– Мила.
– Как батончик «Мила»?
– Точно.
Он не первый так говорит, но, похоже, первый, кто не считает это за суперостроумную шутку. Во всяком случае, сам он не смеется.
– Честно говоря, я Бродягу немного боялся. То есть я его, конечно, люблю и забочусь о нем, – спохватывается он, как будто я взрослая и буду его ругать. – Но по ночам я его боялся, а днем нет.
– Ясно… – говорю я, больше мне сказать нечего.
– Так что я реально очень рад, что теперь понял, как это всё было. Просто супер. Хотя бы одной проблемой меньше.
– А какие еще у тебя проблемы? – спрашиваю я. Петр молчит, я было решила, что он меня не услышал.
– Лесная школа, – отвечает он все-таки чуть погодя.
– В смысле, что делать с шиншиллой?
Думаю, я могла бы взять ее на пару дней к нам, если очень надо, мама как-нибудь переживет.
– Нет, не в этом дело, она спокойно останется дома.
Тут перед библиотекой появляется та женщина с родимым пятном, его мама, с ребенком на руках.
– Петя, – говорит она. – Разве ты не должен был прийти за нами в библиотеку? А, ты тут с подружкой? Вы знакомы?
– Да… – начинает Петр. Но не успевает он что-то добавить, как мама перебивает его:
– Ну приходи потом, – и скрывается внутри.
Мы сидим рядом и, поскольку его мама помешала нашему разговору, поначалу снова молчим.
– Я вообще много чего боюсь, часто не могу заснуть от страха. И совсем не могу спать в незнакомом месте, – через некоторое время говорит Петр.
Я не сразу понимаю, к чему это он. А к тому, что лесная школа – для него и есть незнакомое место.
– Так не езжай просто. Ведь это необязательно.
– Нет. Родители хотят, чтобы я поехал, и все одноклассники поедут. Ну или почти все. И надо мной будут смеяться. Мне уже девять, а я верю в монстров. Ну то есть не верю, но с этим все сложно. Понимаешь?
Я понимаю, но не знаю, что посоветовать кроме того, чтобы он просто туда не ехал.
– А тебе не плевать, что над тобой будут смеяться? – говорю я.
Он смотрит на меня так, как будто я совсем не догоняю, в общем-то, так и есть. Я в лесные школы не езжу, потому что не хочу проводить с одноклассниками и учителями все дни напролет, там ведь нельзя делать что заблагорассудится, и мне никогда даже в голову не приходило, что кто-то надо мной из-за этого смеется. То есть, может, и смеется, но мне совершенно все равно. Если мне не говорят в лицо всякие гадости, чего уже давно не случалось, мне глубоко плевать. Но как это всё объяснить Петру?
И тут появляется Катка, она выходит из библиотеки с полной авоськой книжек, а одну несет в руке.
Я вскакиваю – я так рада ее видеть. И она тоже, во всяком случае, похоже на то. Я боялась, что наша встреча будет странной, раз мы так гадко друг на друга кричали, но мы обе делаем вид, что ничего не произошло, и это здорово.
– Что ты с ума сходишь? – говорит мне Катка, но по-доброму. – Почему ты не приходишь на свое место? Я прихожу, а тебя никогда нет.
– Я тоже приходила, а тебя не было, тогда я решила, что точно найду тебя здесь.
Катка кивает, в смысле да, понятно.
– А это кто? – показывает она на Петра.
– Петр, – отвечаю я.
– Ты тоже хочешь посмотреть на паука?
– Что? Какого еще паука?
– Птицееда, – объясняю я.