Я осторожно приоткрываю дверь, ищу глазами спящего мужика, но его там нет. Он сидит около нашего костровища, на нашей лавочке, и, когда я выглядываю, смотрит на меня. С секунду мы пялимся друг на друга. А потом он как будто машет мне рукой. Я отступаю назад, в домик.
– Что такое? – спрашивает Катка, которая уже тоже встала.
– Этот дядька сидит у костровища, – шепчу я.
– А как он выглядит?
Я пожимаю плечами:
– Вроде нормально.
– Тогда пошли туда все вместе.
Мы хотим разбудить Франту, но он уже и сам проснулся и выбирается из кровати. Петр снимает одежду, на нем была куча всего. Франта делает что-то с телефоном, а Катка говорит:
– Ты хочешь снять видео?
Но Франта качает головой:
– Просто выключаю, чтобы не сел, – и бросает телефон обратно на кровать.
Перед тем как открыть дверь домика, мы переглядываемся – мы готовы к бою.
Выходим. Мы смотрим на него, а он – на нас. Потом машет нам рукой, типа чтобы мы садились. Не уверена, что мы хотим к нему подсесть.
Вдруг он как захрипит, невозможно разобрать слова, потом откашливается. Только со второго раза у него получается сказать внятно:
– Не бойтесь.
И снова нам кивает, чтобы мы садились, а потом поворачивается к нам спиной, роется в своей сумке, и мы видим, что сзади на затылке у него в волосах присохшая кровь. Но не совсем засохшая. А примерно так, как если бы он вчера разбил голову.
Я смотрю на остальных и вижу, что мы все думаем одно и то же.
– Вы в порядке? – Петр делает шаг вперед и показывает на его голову. Дядька как будто не понимает, что Петр имеет в виду, тогда к нему подходит и Катка.
– У вас сзади голова разбита. Вам не больно?
Он трогает голову и шикает, потом смотрит на руку, на которой осталось немного крови.
– Вам не нужно к врачу? – спрашивает Катка.
Мужик вытирает кровь о штаны, машет рукой, а потом показывает жестами, что напился и упал. И пожимает плечами.
– Бывает, ничего страшного, – хрипит он.
Мы переглядываемся, а потом смотрим на него. Похоже, он ничего не помнит.
– Я вас вчера напугал, да? Устроил тут дебош, небось? – хрипло шепчет он. – Я не хотел. Не бойтесь.
– Нет-нет, всё нормально, – поспешно говорит Франта.
– Нужно промыть рану.
– Да ладно…
– Погодите.
Петр заходит в домик, там у нас есть бутылка воды, и вскоре возвращается с мокрой тряпочкой.
– Да плюнь, – хрипит мужик, но Петр начинает ему аккуратно протирать голову вокруг раны. Мы смотрим. Когда мы подходим к мужику близко, то чувствуем, как от него воняет, он довольно грязный.
Рана выглядит как маленькая красная запятая, Петр бросает тряпку в костровище.
– Надо бы рану перевязать… чем-то.
– Надену кепку, вот, глядите, отлично. – Он и правда нацепил грязную шапку. Потом вытащил из сумки кусок хлеба и помидор не в самом лучшем виде. И принялся за еду.
– Подождите, хотите с нами поесть? У нас куча еды, – выпаливает Катка. И смотрит на нас, и мы бросаемся к нашим вещам. Мы выносим все свои припасы, которых у нас и правда завались, и угощаем его – пусть берет что захочет. Он загребает кучу всего и набрасывается на еду как голодный волк, мы наблюдаем за ним и тоже перекусываем.
– Вы тут живете? – спрашивает Франта. Он кивает и показывает на один из домиков. Но вчера мы заглядывали во все и никого не видели, так я ему и говорю. Он машет рукой в сторону леса и разводит руками, наверное, это значит, что он был в лесу. При этом он запихивает маффин, который испекла мама, целиком в рот.
– Возьмите всё, – говорит Катка. – Оставьте себе на потом. Тут у меня еще батончики. – Она вытряхивает из рюкзака целую россыпь батончиков.
– Вы так добры, – сипит мужик. – Если как следует поесть, то и ночью не замерзнешь, – шепчет он. А потом машет рукой: – Ну что, дети, главное, что жив, правда?
– У вас есть спальник? – спрашивает Петр. Мужик качает головой. – Я отдам вам свой.
Мужик улыбается, как будто Петр пообещал ему самый лучший в мире подарок, зубы у него совсем черные, а некоторых не хватает. Но тут Петр застыл и морщится как от боли. Он переводит взгляд с меня на Франту, и до меня доходит. И до Франты, видимо, тоже.
– Слушай, я не могу, мне нельзя спать в холоде, у меня же ноги… сорян, – говорит он.
– Понятно, – говорит Петр, а меня даже не спрашивает.
Но я встаю, иду в домик и выношу свой спальник. Я вспоминаю про родителей, я знаю, что это дорогой спальник, помню, как папа его покупал, приговаривая, что как это вообще спальник может столько стоить? Он даже называл цену, но это я уже не запомнила.
Я протягиваю его дядьке. Он его гладит и обнимает. Приятно, когда кто-то радуется такой простой вещи, как спальник.
– Ну и ну, – хрипит он. – Ты правда мне его подаришь?
Я киваю.
– Дети, вы лучшие гости, которые ко мне когда-либо приходили.
Скорее уж мы единственные гости, которые сюда забредали, но это неважно. Петр встает.
– Я вчера вас толкнул. Я просто очень испугался. Вы упали и разбили голову… простите меня, пожалуйста.
Мужик таращится на Петра, и мне на секунду кажется, что он рассердился, но потом он качает головой:
– Ну и видок у меня небось вчера был, а?