Он встает и укладывает мой спальник на землю возле костровища, там грязно, я бы лучше положила на траву, чтобы не испачкать, но он уже не мой, чего уж. Мужик ложится на спальник и закрывает глаза.
– Дети, не пейте много, ни к чему хорошему это не приведет, – говорит он напоследок и вскоре начинает храпеть.
Мы садимся обратно на лавочку и доедаем свой завтрак. Солнце то светит нам в лицо, то прячется за тучки, которых уже значительно больше, чем когда я проснулась.
Мы долго молчим, а потом Франта говорит:
– Ну что, пойдем к тому деду с ружьем?
Он смотрит на меня, и я улыбаюсь, но не потому, что хочу туда идти, а просто так, он тоже улыбается. У Франты зубы будто нарисованные, ровные и все одинаковые, я вообще люблю зубы, мне нравится, что они сначала спрятаны внутри, а потом – оп, и уже снаружи.
– Само собой, – говорит Петр, он вдруг ничего не боится или, по крайней мере, делает вид.
– Да, – говорит Катка, – только без глупостей! Нужно всё сделать по-умному.
Я вообще-то не уверена, что стоит этому злому деду как-нибудь пакостить, разве что отобрать у него ружье, из которого он стреляет. Но он же может и новое купить, а птичке, которую я убила, это жизнь все равно не вернет, да и всем остальным, которых он наверняка уже подстрелил тучу. Но я вижу, что Франта хочет мстить, и Петр тоже – наверное, так должно быть, а может, они считают, что я хочу мести, и делают это ради меня. И это приятно. И приятно, что мы собираемся куда-то все вместе, у нас хорошее настроение, никто не ссорится и не дерется, и я краем уха слушаю, что́ они планируют, но больше думаю о том, что я бы с удовольствием тут прилегла на травку и так бы и лежала. Я даже думаю, не признаться ли в этом, но, наверное, не стоит, если они правда делают это ради меня, особенно Франта.
Даже Катка, которая вроде бы вчера была против мести, теперь рассуждает о том, что нужно сначала покараулить и понаблюдать за дедом, что́ он будет делать, устроить так, чтобы он нас не увидел, всё просчитать заранее, тут главное себя не выдать.
Тем временем мы собираемся, вещи оставляем в лагере, почти всю еду отдаем тому мужику на лавочке, остальное складываем в домике, так что, похоже, мы еще сюда вернемся, хоть это и не обсуждается.
Еще до того, как мы отправляемся в путь, начинает накрапывать. Но у нас у всех есть куртки, у меня и Петра даже непромокаемые, значит, дождь нам не помеха. Вообще-то мне дождь не помеха и без куртки, я иногда промокаю до нитки, но оно того стоит, потому что, когда сильно льет, особенно летом, когда целые потоки дождя, это ужасно красиво. Но сейчас это даже не настоящий дождь.
M И вот мы идем, а они всю дорогу обсуждают, что и как они устроят этому деду, но я их не слушаю, я наслаждаюсь лесной прогулкой. Я нашла перо сойки, я люблю всякие красивые перья, но это особенно удачная находка: его было почти не видно, но я все-таки заметила и бережно прячу в карман. Время от времени я смотрю на Франту, я рада, что мы останемся тут еще на день, потому что мне с Франтой нравится, хоть я и не очень-то разбираюсь в играх, в которые он играет на телефоне, и не понимаю видео, которые он снимает. Вчера, например, он мне показывал ролик, как его брат делает трюк на скейте и больно расшибается, а еще видео, как его отчим вешает люстру и у него ничего не получается, – но мне нравится, когда он мне улыбается. Я смотрю на него, он остановился.
– Мне нужно немного отдохнуть, – говорит Франта. – Я не могу столько ходить. – Он садится на землю и вытягивает ноги. – Но вы идите вперед, придете раньше и сможете начать наблюдение.
– Нет, мы подождем.
– Нет, нормально, идите, правда, – говорит Франта как будто сердито.
Катка пожимает плечами.
– Ну ладно.
– Но я бы тоже хотела отдохнуть, – говорю я.
Франта молчит, только плечами пожимает, и я сажусь рядом.
Потом я замечаю, как он морщится, меняя позу, наверное, ему больно.
– Тебе больно?
– Нет, – говорит он, но мне кажется, он врет, и еще я думаю, что, может быть, стоит ему сказать, что мне вообще-то все равно, отомстим ли мы тому деду. Птичка все равно уже мертва, а я бы лучше понаблюдала за муравейником, который нашла возле нашего домика, облазила бы еще раз весь лагерь или просто лежала бы на травке и смотрела на ветки.
Я ложусь на спину и смотрю на листву. Франта тоже ложится, может, и он любит смотреть на кроны деревьев, как они шевелятся на ветру. Мы лежим рядом, но когда я сосредотачиваюсь на деревьях, то мне кажется, что я тут одна и всё так, как должно быть.
– Я бы лучше осталась здесь, чем мстить тому деду. И у тебя тогда не болела бы нога, – говорю я.
– У меня ничего не болит.
– Ради меня необязательно это делать.
– А кто сказал, что я это делаю ради тебя? – Франта садится.
Он вдруг смотрит на меня злобно. Не знаю почему. Потом встает и ковыляет дальше, тогда я тоже встаю.
– Подожди. Что случилось?
– Ничего, а что? Какое тебе дело вообще?