Сталин, не скрывая удивления, глянул на меня.
– Этому?! Командиру лучшей в Красной армии дивизии? Вы в своем уме, Мессинг? Какая цена вашим прогнозам, если вы не способны отличить зерно от плевел!
После короткой паузы Иосиф Виссарионович как бы между делом поинтересовался:
– Как долго будет длиться война, сказат можете?
Я отрицательно покачал головой. Я не настолько безрассуден, чтобы предупреждать нашего балабоса, что война продлится долгих четыре года и только последние месяцы доблестная Красная армия будет сражаться на чужой территории. После такого прогноза мне никогда не вырваться из рук Лаврентия Павловича. Но и молчать в присутствии балабоса было нельзя.
Я решился.
– Единственное, что мне видится, это вначале у немцев будут кое-какие успехи.
Сталин ухватился за эту фразу и доброжелательно предположил:
– Вы хотите сказат, что немцы кое-где прорвутся на нашу территорию?
Я кивнул.
– Можете подсказать, до какого пункта они продвинутся.
Я – дурак из дураков – не удержался:
– До Волги.
Сталин спокойно принял этот прогноз.
– А конкретней?
– До Сталинграда!
Балабос поперхнулся, потом снисходительно глянул на меня.
– Вы соображаете, что говорите? Это называется «кое-где»?.. От границы до Сталинграда около двух тысяч километров.
Он сел за стол. Ему стало скучно, он пожалел о потерянном времени.
Чем я мог помочь балабосу?
Участь моя была решена, оставалось только ждать приезда Берии. Меня передадут ему с рук на руки, и он еще раз попытается пристроить меня к делу. Я откажусь, дальнейшее двинется обычным порядком: скоротечное судебное заседание, прокурор огласит обвинение, «тройка» посоветуется и скорехонько вынесет приговор.
Утвердят его пулей.
Неожиданно балабос поинтересовался:
– Как вы сами видите свое будущее, Мессинг? Что ожидает вас в ближайшее время? – спросил Сталин.
– Концерты, выступления, будет много раненых. Время будет трудное, Иосиф Виссарионович, голодное.
– Что ж, – усмехнулся Сталин. – Я рад за вас. А что ждет меня?
– Я вижу вас победителем. Там, – я указал на свой отчет, – написано. Красные флаги над рейхстагом.
– Я не о том, Мессинг, – поморщился вождь. – Я имею в виду долго мне руководить страной, вести народ от победы к победе? Одним словом, долго ли мне коптить небо?
Это был самый страшный, самый нужный вопрос на свете, я долго готовил на него ответ. Это была долгожданная соломинка, которая могла бы помочь мне удержаться в мире живых.
Мессинг сглотнул и ответил.
– Долго.
– А точнее?
– Не менее десяти лет.
Сталин откинулся к спинке стула.
– Так мало?
– Не менее!.. – возразил я.
Сталин пыхнул дымком из трубки.
– Ви, кажется, заявляли, что не различаете дат?
– Именно так, Иосиф Виссарионович.
– Как же сосчитали?
– По событиям собственной жизни. С момента этого разговора она продлится не менее десяти лет. Не менее!! Но при одном непременном условии. Сколько протяну я, столько протянете и вы. Мы умрем почти одновременно… – я врал вдохновенно. – С разницей в несколько месяцев.
Сталин нахмурился, встал из-за стола, принялся разгуливать по комнате. Потом приблизился и, ткнув в меня трубкой, грубовато поинтересовался:
– Не сочиняешь?
– Нет. Я хочу сказать, что если меня оставят в покое, линия будущего прочертится именно таким образом.
Сталин погрозил мне пальцем.
– Ты хитрец, Мессинг! Другими словами, ты требуешь, чтобы я приказал оберегать тебя, заботиться о тебе, иначе, мол, пеняйте на себя?.. А если за тобой обнаружатся какие-нибудь контрреволюционные грешки?
– Я не требую от власти каких-то особых привилегий. Я просто хочу быть как все. Как артист я принесу куда больше пользы.
Сталин с удовольствием полакомился дымком.
– От твоего условия отдает обывательским подходом к истории. К тому же воинствующе обывательским. Только ты, Мессинг, не учел, что товарищ Сталин не страдает суеверием. Он материалист, что и тебе советует. Его трудно запугать. Пытались многие, даже Сталинградом – не получилось. Тебе ясно, Мессинг?
– Так точно, товарищ Сталин.
– Правильно отвечаешь. Хорошо, что правильно отвечаешь. Тогда вернемся к нашим баранам. Вы утверждаете, что война неизбежна?
– Да, вижу страшные разрушения, пожары, сотни, тысячи, миллионы трупов.
– Войны без жертв не бывает, – успокоил меня вождь и спросил: – Победа будет за нами?
– Да. Я не выдумал красные флаги над Рейхстагом.
– В это готов поверить, есть подтверждения. И на том спасибо. Срок начала войны уточнить не можешь?
– Нет, Иосиф Виссарионович. То ли в следующем году, то ли в сорок втором.
– А в сорок третьем?
– Никак не в сорок третьем!
– Это точно?
– Насколько мне известно.
– Хорошо. Вот видите, товарищ Мессинг, если с вами провести разъяснительную работу, объяснить, что хочет от вас партия, то и от вашего брата, ясновидца, можно добиться толку.
– У меня есть просьба, Иосиф Виссарионович.
– Что такое? – насторожился балабос.
В этот момент до меня донесся шум подъезжающего к дому автомобиля.
Сталин прислушался и кивнул:
– Высказывайте, Мессинг. Надеюсь, это ваша последняя просба? Деньги у вас теперь есть.
