Я пригорюнился. Нечего сказать, утешил. А ещё я откуда-то чувствовал, что время Артола уже на исходе, и если у меня ничего не получится, то тогда всё пропало… И тут меня что-то сильно обожгло… такое чувство, словно уголёк отлетел от костра и обжёг меня в бедро. Я дёрнулся и охнул, а потом понял: бирюза! Бирюза, подаренная мне горой! Я завязал её в узелок на своей набедренной повязке и совсем забыл о ней…
Я торопливо развязал узелок и сжал камень в ладони. Кстати, как только я обратил на него внимание, бирюзовое яичко сразу перестало обжигать и стало приятно тёплым, а внутри него замерцали золотистые искорки. Мне вдруг сразу стало тепло и спокойно, и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, я приложил бирюзу ко лбу Артола. Камень таинственно замерцал, завибрировал и… раскололся. Серебристо-голубое мерцание словно впиталось в лоб Артола, а в моих руках осталась только пустая полупрозрачная оболочка, тут же расколовшаяся на мелкие кусочки, которые бесследно растаяли, как сухой лёд из тележки мороженщика под жарким солнцем.
- «Да!!!» – радостно завопил Восьмая Звезда… и тут же замолчал так, словно его выключили. А меня обняли тёплые руки и к губам прижались другие, такие желанные губы.
- Ты пришёл ко мне, мой Предназначенный… – прошептал очнувшийся Артол и поцеловал меня. А потом моя набедренная повязка, и так державшаяся на честном слове, подевалась неизвестно куда, и я обнял Артола в ответ.
Целовались мы так, словно это были наши последние поцелуи на этом свете. Руки Артола ласкали меня, они словно убирали, смывали мерзкие грязные воспоминания, и мне было так хорошо, как никогда в жизни. А потом… Потом губы Артола скользнули по моему животу, язык подразнил впадинку пупка, а когда я застонал от почти нестерпимого желания, мой член оказался в плену ловких, умелых губ. Такого мне не делал никто и никогда – мои прежние любовники, ещё в другой жизни предпочитали получать такого рода удовольствие от меня, а сейчас… У меня было такое чувство, что я умираю. Так мне было хорошо… И никаких мыслей – только желание и удовольствие – одно на двоих…
====== Глава 43. Нет времени на медленные танцы! ======
Наутро я не сразу понял, где нахожусь и кто обнимает меня, прижав к себе, словно плюшевую игрушку. Но потом, когда меня начали обнимать и тискать и прозвучал знакомый голос:
- Проснулся, хороший мой? – я вспомнил всё. И начал неотвратимо краснеть. Нет, как поётся в одной песенке, «я уже не девочка, и всё мне нипочём», но от того, что вытворяли мы с Артолом пришли бы в некоторое смущение и почётные деятели немецкой киноиндустрии, из тех, что снимают фильмы про сантехников, садовников и чистильщиков бассейнов.
- Ну, что ты? – мягко спросил Артол, обнимая меня и коснувшись губами виска. – Я тебя люблю… Теперь всё будет хорошо.
И тут у меня не в добрый час пробудилось воспоминание о руднике, вызвав невольную дрожь. Артол ведь ещё не знает, что со мной произошло. А вдруг он после моего рассказа начнёт меня презирать? Ведь я…
- Даже не думай, – быстро сказал Артол, – это я должен просить у тебя прощения за то, что не смог защитить от козней Тальяны.
- Ты… знаешь?
- Звезда рассказал мне, пока ты спал. Знаешь, когда Лотар создавал этот амулет, он не учёл, что на Нирее существуют зоны, подобные Хорибским рудникам. Так что в этом есть и доля его вины. Прости. Прости… И…
- Что?
- Этот камушек не на шутку привязался к тебе. Обещал наподдавать мне, если я обижу тебя.
- И наподдаю! – воинственно выдал Восьмая Звезда. – Вот только попробуй обидеть Сёмочку!
- Ой! – пискнул я. – Звезда же видел, как мы… ночью…
- Если бы, – ворчливо отозвался камушек, – этот рыжий заставил меня ослепнуть и оглохнуть… на время. А жаль. Я бы, может, кое-что и подсказал.
Я представил себе, как мы с Артолом занимаемся любовью под указания ретивого амулета, и заржал в голос. Спустя некоторое время ко мне присоединился и Артол, а потом… потом я тихо прошептал:
- Артол… выключи его ещё разочек, а?
- Зачем? – ехидно улыбнулся рыжий.
- Хочу тебя… – отозвался я, умудрившись не покраснеть ещё больше, хотя больше было, похоже, некуда.
Артол тут же кивнул, сгрёб меня в охапку… короче, наш подъём был очень и очень поздним. Наверное, я выглядел глупо донельзя, потому что всё время улыбался и никак не мог заставить себя отойти от Артола дальше, чем на три шага. Да и он, похоже, не хотел отпускать меня.
