Двое бравых молодцев, закутанных в тулупы, перекинулись через ограждение.
– Не откроем! Нельзя выходить!
Меня охватила такая дикая злость, что показалось – вспыхну на месте. Каждый миг промедления грозит Фриду гибелью, они что, не понимают этого?! Никто не станет искать его, кроме меня. Все были рады получить его огонь в свои дома, но когда дошло до беды, поджали хвосты и заскулили. Только у меня есть достаточно сил, чтобы отыскать его и отвести беду.
– Остановите эту бешеную бабу! – гнусавил один из мужиков, тыкая в меня пальцем.
– Да пускай уходит! – махнув рукой, другой развернулся и пошел прочь, устав от представления.
Эйнар, жестко поджав губы, попытался схватить меня за руку.
– Данна, не глупи.
Один миг – и в ладонях вспыхнули сияющие клинки. Я скрестила их, выставив перед собой. Толпа отпрянула, и воцарилась мрачная тишина. Глаза Эйнара округлились, как плошки.
– Кто попробует меня остановить, пожалеет!
Одним легким движением я перерубила брус, запирающий ворота. Искра и Вьюга скользнули по древесине, как нож по теплому маслу. Раз – и обрубки утонули в снегу. Я пинком распахнула тяжелые створки и кинулась за пределы Истока.
Ночь набросила снежно-белое покрывало, окутало чернильной тьмой, которую разбавляли слабые отблески северного сияния.
Дурак! Что за непроходимый дурак! Почему не сказал, что идет за мальчишкой? Решил сыграть в героя? Сразу видно – южанин. Не знает всех ужасов Темной ночи, вот и возомнил себя самым умным и смелым. И ведь ни слова не сказал!
Я ругала Фрида на чем свет стоит, понимая, что злость эта родилась из жуткого страха. Стоило представить, что именно в этот миг его окружают создания Эльдруны, как замерзало дыхание. Но брачное плетение было на месте – это значит, Фрид жив.
Надо отыскать его как можно скорее, пока не стало поздно. Он мог просто заплутать в метели. Я создала путеводную нить из северного огня, которая начиналась от ворот и тянулась за мной, как паутинка. Все следы давно замело, и даже при огромном желании я не смогла бы найти их, но чутье подсказывало, в какую сторону идти. Дуальность развивалась день ото дня, я чувствовала своего мужа все острее. Эта магическая связь врастала в нас корнями, расплести невозможно, только рубить по живому.
На небе трепетали языки северного сияния, разбухшие тучи то набегали, то неслись прочь под порывами ветра. Пошли увенчанные снежными шапками сосны – молчаливыми великанами они взирали на меня, такую слабую и маленькую в сравнении со стихией.
Слух уловил слабые отголоски. Я повернулась. По следам бежали мужчины – человек десять истокцев. Впереди – Эйнар.
– Постой! Мы с тобой!
Сбито дыша и чувствуя, как кровь колотится в висках, я дождалась, пока селяне нагонят меня. В руках они держали факелы, к поясам были приторочены топоры. У кого-то взгляд был решительным и мрачным, кто-то опасливо озирался по сторонам, но общим было одно – они пересилили впитанный с молоком матери страх перед Темной ночью и последовали за мной.
– Найдем южанина. Что ж ему, пропадать теперь? – заговорил рыжий старейшина, поправляя шапку. – Благодаря ему в наших домах стало тепло.
– Хоть он мне и не нравится… – Эйнар потрогал сломанный нос. Он так и не рассказал никому, что мой муж его избил, гордость не позволила. – Но что мы, трусы какие-то?
Я коротко кивнула. Пусть будет так. Надеюсь, что мы отыщем Фрида быстро и не столкнемся с детьми Эльдруны.
– Я знаю, куда идти. За мной! – начертив в воздухе знак, заставила путеводную нить обернуться вокруг запястий мужчин, чтобы потерявшийся мог отыскать наш отряд.
Мир превратился в черно-белое нечто. Ветер озверел, срывая капюшоны и швыряя в лица горсти колючего снега. Слепило глаза, при дыхании в носу замерзало, а пальцы коченели даже в перчатках. Небо заволокло мутными тучами, но северный огонь пробивался сквозь них, сражаясь из последних сил.
Я шла вперед, почти бежала, время от времени оборачиваясь – никто не отставал. Магия волновалась в груди, тащила на привязи, подхлестывала, как кнутом.
Это были мгновения, когда я четко понимала, что назад я вернусь либо с ним, либо не вернусь вообще. Осознание было ярким, как огненная вспышка, и в ней сгорели страхи и сомнения. Фрид стал мне слишком дорог, чтобы потерять его, чтобы не бороться и отсиживаться в тепле и безопасности.
Я слишком жадная, слишком собственница, чтобы отдать его кому бы то ни было, даже Эльдруне. Мы уже не раз от нее уходили, уйдем и сегодня. А в памяти звенели слова – самые чистые, важные, такие нужные.
Не только прекрасно, но и очень больно.
Я не заметила, когда вьюга начала стихать. В этой неестественной тиши каждый звук казался криком. И вдруг впереди полыхнуло рыжее зарево – темная ночь осветилась золотом, но облегчение сразу сменилось жгучей тревогой. Фрид использует магию, а значит, что-то случилось.
– Туда!
