Мы миновали склон, чернеющий гранитными осколками скал и выжженными ранами от огня, и спустились вниз, в редколесье. Снег укутал тонкие деревья, и я сшибала его с веток, пробегая мимо.
– Фрид! – закричала, срывая горло, когда белая долина озарилась новой вспышкой. – Фрид!
Он был рядом, совсем уже близко. Я могла различить темнеющий плащ и…
Я запнулась, потому что колени подкосило. Серебристые силуэты, почти неразличимые в зимнем сумраке, двигались вокруг южанина. В них отражался снег и вспышки огня и северного сияния, все вокруг пропахло магией смерти. Как при встрече с мертвыми волками, меня охватило чувство беспомощности и неконтролируемого страха. Из глубин подсознания полезло самое мрачное и дурное. Голос в голове нашептывал, что надо уносить ноги, пока твари не заметили и не набросились, но я с ненавистью заставила его заткнуться.
Рывком обернулась. Мужчины застыли в растерянности, никто не решался двигаться дальше, и тогда я махнула рукой – уходите! Я не имею права просить их жертвовать собой. Возможно, у них еще есть шанс, путеводная нить приведет их обратно в Исток. А я, как хорошая жена, должна остаться рядом с мужем.
Искра и Вьюга вспыхнули в руках, соткались из небесного света. Сегодня они, подпитанные моей злостью и решимостью, были ярче обычного – как отражение души. Я горела и была готова рвать и крушить.
Почуяв проявление чужой магии, одно из созданий повернулось в мою сторону. У них не было лиц, но я ощутила
Фрид отбивался от детей Эльдруны огненным клинком – он взлетал и опускался, оставляя в воздухе разводы, отгоняя тварей назад. Но те стряхивали огонь и снова наступали. Я чувствовала – его резерв истощен, держится южанин из последних сил. Как долго он борется с прислужниками смерти?
Вот же… проклятье.
Сзади послышалась приглушенная ругань. Зазвенело оружие – мужчины готовились к обороне. Старейшина начал плести вязь защитных рун, бормоча заклинание. Мелькнула печальная мысль: «Они все могут погибнуть». Так опрометчиво ринулись за мной, наплевав на безопасность и заветы предков, когда надо сидеть дома в Темную ночь. В этом есть моя вина.
Голодных созданий становилось все больше. У них не было тела, не было души, поэтому их тянул чужой огонь и чужое дыхание жизни. Движимые волей своей матери и простейшими инстинктами, зимой они выползали из тени.
– Фарди!
Фрид, наконец, меня заметил. Нас разделяло несколько десятков шагов, но я разглядела искаженное болью, побледневшее лицо. Недолго думая, окружила истокцев защитным барьером – он должен хоть ненадолго, но задержать смертоносных тварей. Магия северного сияния сплелась с защитной магией старейшины, окутала лезвия топоров и ножей.
Смешно… Но пусть лучше так, чем вообще никак.
Тени двигались бесшумно, не оставляя следов. Как призраки. Тела их отдаленно напоминали человеческие, были похожи то на текучую воду, то на ледяные зеркала. Я успела увидеть свое отражение, когда одно из отродий чуть не налетело на меня. Отражение испуганное, некрасивое, постаревшее, с полностью седыми волосами и желтыми пятнами на лице.
Один короткий миг – огонь Фрида окутал тварь, и та вспыхнула, а я рассекла ее крест-накрест клинками. Снег в этом месте оплавился, но дитя Эльдруны исчезло. Союз наших стихий сотворил невозможное!
Чужой голод и желание уничтожить впитывались под кожу, чужие путаные мысли звенели в голове, но я упрямо прорывалась вперед. А твари кружили, то приближаясь, то отдаляясь, будто играли.
Ходили легенды, что дети богини смерти превращают живых людей в глыбы льда или делают новыми слугами Эльдруны, вынуждая скитаться по землям Шерельи Темной ночью. Их души потеряны и обречены гнить во мраке до тех пор, пока не умрет само время.
Фрид стремительно терял силы, но помогал мне, расчищая путь. Когда между нами осталось несколько шагов, мы, не сговариваясь, окружили пространство вокруг себя защитным пологом – сплетением бирюзового и золотого пламени.
– Какого… тебя сюда принесло? – прошипел Фрид яростно. – С ума сошла?
– Я тут из-за тебя, дурак, – ответила ему в тон.
– Я специально не сказал…
– Знаю!
Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Оба злые, измотанные, переполненные эмоциями. Я не знала, чего хотелось больше – ударить его или броситься на грудь. Фрид опередил меня – притянул к себе, обнимая и зарываясь лицом в волосы. Прижимая так, что заболели ребра. Но эта боль кричала о том, как я нужна и важна.
– Моя смелая глупая девочка… Если выживем, женюсь на тебе уже по-нормальному. Юг тебе покажу, теплое море, познакомлю с семьей, – он говорил скороговоркой, захлебываясь, боясь не успеть. – Родишь мне ребенка…
Я запрокинула голову, вглядываясь в глаза своего случайного мужа. А, может, и не случайного, если у меня на роду написано принадлежать лишь ему.
– Фрид, – глаза отчаянно защипало, а голос прозвучал жалко. – Конечно, мы выживем. Уйдем отсюда вместе.
