Однако забвение имело временный эффект: как он помнил, чесанием рогов занимались те особи, у которых не было возможности бороться за главенство в стаде. А он, Аластор, может. Ещё как может.
Доказать им?..
Едва оправившись, он с головой нырнул во тьму воцарившейся ночи, которую потом назовут «радиорезнёй».
– Доброго вечера.
– Какого хрена? Кто ты такой?
– Если я одолею Вас, Вы поклянётесь признать меня равным и больше не тронете ни меня, ни тех, кто будет рядом со мной.
– Что-о?!
– Наш бой начинается. Покажите, из чего Вы сделаны, сэр.
– Что это за твари?!
– Мои вольты. Когда я безумствую, в них тоже просыпается жажда крови. Но мы с Вами, как джентльмены, будем драться один на один. Я позволю Вам ударить первым.
Казалось, это чистейшее безумие. Новые рога ещё кровоточили, прочерчивая алые дорожки по лицу владельца. Правда, скорее всего, в этом и был смысл: лордам Преисподней казалось, что Ал – просто сумасшедший, да к тому же ещё и слабый: шутка ли, олень, да его одной левой можно припечатать!
Когда противники осознавали всю серьёзность ситуации, то уже могли царапать, кусать и пинать его сколь угодно долго – Аластор всё равно уже прижимал их к стенам, полу, если повезёт, к мягкой мебели, и, зловеще улыбаясь, просил самое унизительное: присяги на верность. Ему, не рождённому демоном!
В отличие от простых грешников, маленьким царькам ада было что терять: власть и свои изнеженные условия. Так что они, шипя и плюясь, давали слово, жали ему руку, униженно понимая, что не смогут забрать слова назад. Договор демонов – несокрушимая вещь, о нём нельзя просто взять и забыть. Радовало их одно: Ал не просил политической или военной мощи. Впрочем, потом, униженные и побитые, матюгающиеся на чём ад стоит в заботливых руках слуг, демоны понимали, что именно так выглядит настоящее унижение. Радиодемон не стал бы просить помощи у тех, кого не считал за равных: своим договором он попросту перечёркивал их власть и могущество.
Формально, лорды ада дружат. Но не тогда, когда задета гордость.
Давясь попранным статусом, никто из них и когтем не пошевелил, чтобы предупредить сородичей об опасности: вдруг, чего доброго, подготовятся да победят эту парнокопытную скотину? Нет-нет-нет, если уж потерять власть – так не в одиночку!
Ночь едва перевалила за вторую треть – а дело уже было сделано. Аластор, изменивший в безумстве значительную часть своего облика, прыгал по крышам навстречу замку, разбивая черепицу острыми копытами. Раны были глубокие, несмотря на наложенные повязки. Пришлось заглянуть к Нифти и штопаться, слушая её верещания о том, что видны кишки.
Кишки, надо же. Раз целые, значит, заживёт. Лорды не аллигаторы Луизианы, и чистят зубы и когти часами напролёт. Да и есть ли в аду смерть от инфекции?
К тому же, рога так чешутся, что заглушают волны боли. Как и адреналин. Эйфория.
Нельзя откладывать битву с Люцифером до завтра: верховные мрази, может, и не вылезут из капкана своего попранного величия, но вольты успели изрядно начудить в городе. Кто-то непременно доложит о беспорядках.
– Я пошёл, – Ал так плотно перебинтовал живот, что на секунду потемнело в глазах.
– Сэр, нельзя! – кинулась наперерез старая подруга, – Пожалуйста, сэр, не надо! Вы на грани!
– Всё идёт, как надо, – Аластор быстро начертил ряд веве, призывая лоа лакомиться его кровью в обмен на последнюю милость.
Я слышала об этом. У Вас демонический кризис среднего возраста, сэр, но он пройдёт, потерпите ещё немного!
Радиодемон засмеялся, заставив раны ответить приступом боли:
– Нифти, дорогая, твои шутки просто очаровательны.
– Я не шучу, сэр!
– Всё, всё. Я ещё должен приберечь силы, чтобы похохотать над поверженным Люцифером.
– Над КЕМ?! – испуганный вопль Нифти донёсся до него уже на улице, поскольку новый верховный лорд выскочил в окно, карабкаясь по пожарной лестнице.
Окутанный тенями, он без труда прошмыгнул за крепостную стену, начав подниматься в покои. Вольты напортачили в городе ровно настолько, чтобы королева выехала успокаивать граждан. Аластор увидел её мельком, когда Лилит садилась в машину. Чудовищем не выглядит, красивая женщина с серебристыми глазами. Усталыми глазами. Должно быть, тоже не слишком-то радуется, исправляя косяки муженька.
Раны всё же дали о себе знать, несмотря на повязки и помощь лоа. Пришлось пересмотреть исходный план. Атаковать из темноты, заблокировав руки и рот. Запугать тем, что остальные лорды присягнули на верность и уже подчинились.
И убить.
Или всё же унижения достаточно?
Может, есть какой-то способ подарить правителю собственные уши, рога и хвост? Вот это было бы верхом унижения!
Это тебе не благородство падшего ангела, нет уж, дудки.
От собственного смешка Ал едва не свесился со стены. А вот и балкон. Никакой стражи. Люцифер что, совсем тупой?
Кто-то идёт. С ворохом бумаг. Слуга, наверное. Или…
Погодите. Вот это вот ничтожество в эполетах, этот цыплёнок-корнишон с румяными щеками и есть..?
– Папа, ты у себя?
– Я тут, дорогая, – отозвался мужчина в белом парадном костюме, опуская бумаги на стол, – Что случилось, тебе не спится?
