«Он здорово рассердится на тебя, когда узнает, что ты всё рассказала» – пробормотала Чарли, глядя на то, как лорда из воспоминаний шатало от кровопотери, и как он, неловко скосив глаза, принялся за обработку ран, шипя от боли.
Лицо (морда?) Ротсалы приобрело упрямое выражение, мол, пусть бесится, если хочет. Так не могло продолжаться до бесконечности. Ал не мог жить с этими тайнами и при этом сохраняться в здравом уме. Настало время кому-то довериться.
Чарли ощутила какое-то смутное прикосновение, но ту сторону навеянной Марди реальности.
Аластор. Начав погружения в его персональные бездны ада, девушка взяла лорда за руку, и сейчас он, хоть и неосознанно, слегка обхватил её ладонь собственной. И пальцы… да, прохладные. После всего, что она узнала, принцессе ада хотелось взять эти пальцы и прижать к губам, грея собственным дыханием. Почему бы Ротсале уже не позволить ей сделать это, прервав череду воспоминаний?
«Осталось последнее, и это очень важно» – без обиняков сообщила тень, и вид у неё при этом был донельзя загадочный.
====== Глава 45 ======
Итак, Вальпургиева ночь для восьми лордов откладывалась по причине внезапного закидона оленьей натуры.
– Ненавижу тебя, понимаешь, ты?! – яростно шептал Аластор, глядя, как его хвост агрессивно пушится в ответ, – Будь проклят тот день, когда нас связало вместе! Я хищник и убийца, а не чёртово травоядное!
Бокора шатало во все стороны, голод выгнал его на охоту, но едва будущий Радиодемон приступил к трапезе, его замутило. Попробовал съесть – и начало рвать желчью. Видимо, он достаточно долго презирал свою новую сущность.
Психуя, словно мальчишка, покрывшийся прыщами в пубертате, Ал вытащил у жертвы бумажник и, перебинтованный и злой, отправился покупать зелень, перепугав маленького мышеподобного грешника-продавца, который после ухода покупателя едва не вспомнил, как молиться.
Кромсая грозными челюстями пучок латука, Аластор стоял у открытого окна, думая о семье Люцифера.
Должно быть, сильный, чертяга. Сам дьявол. Помереть в бою с таким и не стыдно.
Магне.
Это их вина, что ад устроен так, а не иначе. Если у тебя в руках сосредоточена власть, то ты должен думать о народе, а не о своём замке, возвышающемся на багровом горизонте.
Чуть подумав, Ал выудил из пакета сельдерей. Какое унижение: стоять здесь, словно корове, нагуливающей молоко. Да, в природе первыми сбрасывают рога самые сильные олени, но разве от этого легче?
Он был настоящим двуногим волком леса, целый рот острых зубов – и при этом олень. У душеткачей действительно заправское чувство юмора. Или они в курсе, что его приняли за оного зверя в поместье Маклахонов?
Нашёл, что вспомнить.
Оглядываясь назад, уже будучи демоном, Аластор понимал, что поступил глупо. Девочка бы не осталась круглой сиротой – у неё была мать, да и наследство тоже досталось бы ей. К тому же, вовремя сделанный выстрел из револьвера избавил бы самого Ала от суда и слёз формата «Что он Вам сделал?!». Столько лет жить в кошмаре – и спасовать в последний момент. Грандиозно похерить смысл жизни.
Да, дети не должны отвечать за грехи родителей, но раз так, значит, он имел право завершить свою охоту и свою месть.
Зато теперь-то уж точно всё.
Семья Магне.
Прищучит Люцифера – и точка. За вот эту вот разруху кругом. Конечно, придётся думать, как отмазаться от правления этой страной кавардака, но это потом.
Хотя у Люцифера же есть наследница. Дочь.
Да что ж такое, опять по кругу?!
Откуда они берутся, эти дочери, когда их никто не просит?!
Так, стоп. Она взрослая. И ещё есть её мать, Лилит. Никто не осиротеет.
Может быть, Шарлотта Магне умнее своего папочки, и его судьба станет для неё уроком, как делать НЕ надо?
Почему эти проклятые рога так сильно чешутся?!
Чарли не могла поверить в увиденное и услышанное.
По официальной версии двора, Аластор метил на престол, но потом отчего-то передумал, псих ненормальный, с него станется, либо ему, как он всегда говорил, «стало скучно», и он просто от нечего делать поиграл силушкой, дабы показать, что и демоны из числа смертных не лыком шиты.
Но что-то не сходилось. Совершенно не сходилось.
Какое-то воспоминание, что-то смутное… Это было так давно…
Когда Ал устроил резню? Уже 70 лет прошло. Но та ночь… Почему она ознобила в памяти? Что тогда произошло?
Жаль, у принцессы не было собственной живой тени, чтобы дать ответ на этот вопрос.
Пока же растительная пища пошла на пользу, и у Ала наметились бархатистые почечки новых рогов. Они неимоверно чесались, и молодой лорд, отбросив сомнения, тёрся головой об стены, расцвечивая обои багровыми полосами.
Так вот почему олени готовы были делать это часами: кровавый бархат сходил больно, но при этом приятно. Сильные ощущения от ободранных хрящей, ещё не успевших ороговеть и посылающих сигналы в мозг. Волны удовольствия пронизывали его тело, словно молнии, и наступала долгожданная разрядка. Он ел, чесался, вырубался и снова ел, чтобы потом на неверных ногах доковылять до овощной лавки и повторить весь цикл сначала.
