Чарли оглянулась. Дом родителей Ала подёрнулся дымкой, показывая, что этого этапа нет в его воспоминаниях. Зато ночь выпустила на волю армию и звуков и запахов, и по периодическому шевелению головы было видно, что «негодный мужик» растёт очень внимательным и любознательным.
Принцесса ада шла с ним бок о бок, внимательно разглядывая молодого Ала и подмечая знакомые черты, и, кроме того, наслаждаясь дорожкой, идущей через зелень. Это, конечно, были не джунгли, но Чарли восторгалась даже неприветливым кустарником и нудным гудением комаров. Несмотря на то, что ей была непонятна цель Ротсалы, это был интересный опыт.
– Джой? Мадам Бонита? – негромко окликнул владелиц дома Аластор, постучав в дверь, которая оставила на его костяшках пальцев пару ошмётков иссохшей зелёной краски.
– А, здравствуй, – на пороге появилась симпатичная леди с примесью африканской крови. На вид ей было больше шестидесяти, но её значительно освежал оттенок кожи цвета молочного шоколада и цветастый платок на голове, завязанный так причудливо, что его хитросплетениям позавидовал бы даже боа-констриктор.
– Мадам Бонита, простите, что я так поздно.
– Не извиняйся. Отец выставил, наверное? Заходи, мой хороший. Будешь пубой* с молоком?
– Большое спасибо, я уже поужинал, – Чарли заметила, как его глаза сиротливо пробежались по гостиной. Джой нигде не было, – А, да. Матушка велела Вам кланяться и передала, что ваши снадобья ей очень помогли. Кашляет она гораздо меньше. Спасибо огромное!
– Ох, дитя, я старая мамбо*. Если бы я могла, скажем, упросить какого-нибудь лоа перенести её по воздуху в клинику – вот это было бы достижение. А так…
– Вы очень помогаете, мадам, – глаза молодого человека снова просканировали местность, но Чарли поняла, что почему-то нисколько его не ревнует. Да и какой смысл ревновать его к девушке, которой уже и на свете-то нет, да и в аду она тоже не обнаружена.
Старуха довольно закряхтела:
– Ладно тебе, будет. Пойдём, я составлю новый укрепляющий сбор для твоей матушки.
Логовище мадам Бониты располагалось в подвале, но при этом было сухим и уютным. На стенах сушились пучки трав, часть измельчённых экстрактов была расфасована по банкам, кое-где виднелись перья и лоскутки ткани, но при этом в шаманском пристанище сохранялся завидный порядок.
– Отец выгнал. Надо же, – досадливо покачала головой пожилая женщина, ероша сбор узловатыми пальцами, не понаслышке знавшими о тяжёлом физическом труде, – Мы, последователи вуду, знаем, что такое гонение, а также о том, как тяжело бороться с непониманием.
– В самом деле? – носик Аластора с любопытством прошаривал полки, тогда как руки, будто птичьи крылья, были скрещены за спиной. Чарли знала эту его манеру – вроде и глазею, а вроде ничего и не трогаю. Плюс на минус давал ноль, но при этом обвинить носик было не в чем. Вот откуда, значит, брала начало эта эксклюзивная привычка.
– У нас, вудуистов, своя война, дитя. Мы сохраняем то, что накоплено, – мадам Бонита заботливо начиняла новый гри-гри*, краем глаза поглядывая на своего гостя и явно ожидая от него закономерного вопроса о племяннице, – И привносим новое, чтобы то, что мы имеем, не было уничтожено. Понимаешь?
– Думаю, да, – неуверенно ответил ей подросток, напрягая слух вровень с уровнем земли, которая могла бы донести до него звук шагов Джой. Ночь на дворе, где она ходит?..
– Это как с травами. То, что давно знакомо, то, что является новым – и вот тебе отвар, ещё лучше прежнего. Держи. Чайную ложку на стакан кипятка, пусть пьёт остывшим, хорошо?
– Спасибо, мадам Бонита… А… Ваша концепция мне очень нравится, оставаться самим собой и при этом изменяться… Должно быть, это сложно, – вид у него был такой, будто колдунья могла бы вышвырнуть его за дверь, не отреагируй парень на её реплики с должным уровнем внимания.
– Если приложишь усилия, всё получится, мой мальчик. Да что говорить, если ты захочешь, то даже сможешь стать бокором.
– «Бокором»?
Мадам Бонита приветливо улыбнулась:
– Так у нас называют колдуна, окунающего обе руки в мир лоа, мир духов. Он очень могущественный.
– Нет, это не про меня, – махнул рукой юноша, – Мне бы егерем умудриться стать и не околеть в процессе, а Вы говорите – бокор.
– Ты путаешь физическую силу с силой духа, – старуха снова зашуршала своим травяным сбором, – Я чую, что у тебя большое сердце, несмотря на то, что ты не рождён побеждать быков в рукопашном бою. Обычно людям с таким большим сердцем приходится несладко, но на то им и дана сила духа. Чтобы пережить и измениться.
– Дана? Богом?
Старая мамбо снова улыбнулась:
– Наше понимание мира немного отличается. Главный Бог, создатель Вселенной, по-нашему, Бондьё, действительно создал этот мир, но теперь предпочитает отдыхать, не вмешиваясь в дела людей. Нет никакого смысла ему молиться. Бондьё просто сидит на своём троне и сладко покуривает трубочку, любуясь своим произведением. Так что мы просим о милостях лоа, маленьких божеств. Не за бесплатно, конечно. Таков мир вуду, сынок.
– Значит, Вы не возносите молитв Богу… Бондьё?
