– Не знаю. Может, на призрака будущего Рождества? Или на какого-нибудь лоа, – усмехнулась в ответ Джой. – А ну не юли, я не дам тебе спать, пока ты не научишься делать «коровий хвост».
Лучшие друзья снова взялись за руки, репетируя, а Чарли взглянула вниз, думая, что ей показалось.
Котёнок продолжал смотреть на неё, не моргая. И это был осмысленный взгляд.
«Хочешь… другую… историю?» – вдруг спросила Ротсала, выныривая из тени танцующего Аластора. Чарли осторожно кивнула, и черты призрачного существа начали уменьшаться и сглаживаться, пока она не повторила силуэт маленькой кошечки.
Ощутив удушье, принцесса ада окунулась в другую жизнь, жизнь в оттенках зеленовато-синего спектра. Четвероногую жизнь. Марди.
Она родилась у домашней кошки, самая маленькая из выводка. Но мать не принесла их домой, заботясь о детёнышах в подвале, пока однажды…
Какими же огромными и страшными кажутся им люди!
– Ах ты, потаскуха! Мало у меня проблем: мышей ты не ловишь, жрёшь мою еду, так ещё и окотилась?!
Словно чуя беду, Марди забилась за коробку, но даже оттуда она видела, как её братишек и сестрёнок ловят и запихивают в мешок. Мать шипела и плевалась, но тычок кулака заставил её отступить:
– Неблагодарная тварь!
Голос. Этот голос…
Мужчина опустился на четвереньки, заглядывая в тёмные углы с каким-то хищническим напором. Марди вжалась в картон, испуганная и взъерошенная. На короткое мгновение перед ней мелькнуло лицо.
Билл.
У Чарли перехватило дыхание. В этот момент она сама была маленьким котёнком с истошно колотящимся сердечком, который чуял беду какими-то древними инстинктами.
К счастью, зрение двуногого было не таким острым, и он отступил, унося мяукающий мешок с собой. Чтобы больше никто не вернулся.
Когда его шаги стихли, Марди осмелилась подать голос, и мать нашла её, взяв за шкирку.
Когда кошка уходила из дома, она припадала на сломанную лапу – именно так владелец донёс до неё своё недовольство.
Началась их жизнь на улице. Мать начала пахнуть объектами и подворотней, её молока становилось всё меньше и меньше. Еду приходилось подолгу искать, и малышка часто оставалась одна.
В тот день проголодавшаяся Марди никак не могла дождаться маму, и решила пойти по её следам. Очень некстати начался дождь, и она не нашла дорогу обратно. И когда казалось, что беспомощного пушистого ребёнка сможет вместе с коробкой, в которой она спряталась…
Человек. Снова. Страшно, но она же не мама. Если же зашипит, он размажет её в лепёшку! Какие большие руки…
– Иди сюда, я тебя не обижу.
У него был мягкий голос, мягкая рука, которая взяла её едва ли не осторожнее, чем мама. Если этот человек пришёл убить Марди или сделать ещё что-то плохое, то она сдастся, хотя бы потому, что он согрел её, грязную и продрогшую.
– Милая, да ты вся дрожишь. Потеряла маму?
Люди не понимают тонкого кошачьего языка, происходящего на высоких частотах, так что Марди выдала жалобное «мяу», чтобы хоть как-то ему ответить. А потом человек положил её в карман пиджака.
Опомнившись, пушистая девочка вдруг перепугалась, решив, что очутилась в мешке, но внутри было тепло и сухо, и где-то совсем рядом билось сердце её спасителя.
Человек принёс её в дом, а его подруга помыла испачканную кошачью шубку.
Кошечке дали много вкусной еды и имя, какое-то забавное сочетание, а ещё позволили сесть на колени.
А потом хозяин принёс запах страха. Того человека, который убил её братьев и сестёр.
Вот это да! Хозяин заставил бояться такого большого человека! Марди была в восторге, но жутко перепугалась, когда Билл пришёл ночью.
Должно быть, они собирались драться, как взрослые коты, и Марди даже знала, за кого будет болеть.
Когда хозяин вернулся, он пах просто невероятно. Мясом того плохого человека. То есть он не просто победил, а поступил с этим негодяем как с добычей! Такого малышка не ожидала, это никак не укладывалось в её крохотной головке. Но в тот вечер, когда пахнущая убийством рука ерошила её шёрстку, кошечка дала обещание, презрев бытующую среди её рода привычку гулять самим по себе.
Отныне она безраздельно принадлежала этому человеку, отомстившему за её семью. Она шла туда, куда шёл и он, была с ним и в хорошие, и в плохие дни. Даже в очень плохие. И она любила его так нежно и преданно, как только может любить животное другого вида, а когда её девять жизней истекли, она вцепилась в его тень.
И последовала за ним дальше.
В самое сердце ада…
Видение кончилось. Чарли стоял у стены, держась за сердце. Котёнок, которого только ещё ждало невероятно долгое путешествие, сладко зевнул и потянулся. Его хозяева тоже уже ложились.
Побыв рядом с Джой только из чистой вежливости, Марди спрыгнула с кровати сразу же, как только женщина задремала, и притопала к Алу, устраиваясь на его груди.
– Да что же ты прилипаешь ко мне, а? – мягко шепнул малышке Аластор, зарываясь пальцами в вибрирующий от урчания мех. Марди, как настоящая маленькая женщина, лишь подвернула под себя лапки, грамотно выбирая, когда она сильная независимая, а когда – нет.
