Ал вытащил охотничий нож, поливая лезвие стоящим неподалёку спиртом. Маленькое существо внутри остывающей матери отчаянно вертелось. Если он не успокоится, то можно случайно ранить. Что ж…
Радиоведущий перехватил рукоять ножа поудобнее, абстрагируясь от того, что лежало перед ним на полу. Умерла, значит, просто мясо. Никакого смысла, облика, никаких воспоминаний. Колыбель из кожи и сеточки вен, не более.
Успокоить ребёнка, своим голосом. Чем-то, что знает наизусть.
– «…тогда сказали боги один другому с помощью жестов:
– Давайте сотворим миры, чтобы развлечься, пока Мана отдыхает».
(кончик лезвия опустился чуть ниже рёбер)
– «Давайте сотворим миры, и Жизнь, и Смерть, и Небесную лазурь: но не станем нарушать тишину над Пеганой».
(возникший надрез ширился будто сам по себе, до жути медленно)
– «И подняли боги руки, каждый являя своё знамение, и создали миры и солнца, и зажгли свет в небесных чертогах».
(кровь и пар, тёплое мясо и, о, боги, пусть он лежит смирно!)
– «Тогда сказали боги:
– Давайте сотворим ту, что будет искать, но никогда не выяснит, почему боги творили».
(липкая рукоять, состояние в зоне обморока, что-то происходит, но есть лишь амниотический мешок и кислород, слишком мало кислорода)
– «И они подняли руки, каждый являя своё знамение, и создали Ослепительную, с горящим хвостом, чтобы она устремилась на поиски от края миров до другого края, возвращаясь обратно через сотню лет».
(вытащить его. Осторожно. Это мальчик. На живот, к остывающей груди матери. Как в книге. Зажать пуповину. Перерезать. Его рот в крови и слизи, глаза залеплены амниотической жидкостью, но он жив)
– «Когда ты видишь комету, – цепляясь за последние отголоски разума, цитировал Аластор, управляясь с пуповиной и глядя на то, как ребёнок пытается прижаться к матери, – знай, что её возвращения тебе не дождаться».
С этими словами юноша взял младенца на руки и приник губами к его носу и рту, помогая освободиться от слизи. Поначалу казалось, что слишком поздно, потом тишину прорезал тоненький детский крик.
Дальше – вата…
В хижину вбежал мистер Смок, повис на косяке, пара слов – ему.
Младенец. Сейчас важен только он.
Какие-то оклики внешнего мира.
Больница. Отнести ребёнка. Кто-то на периферии сомневается, но он может. Он сильный.
Пиджак слишком колючий, прости, кроха, но так тебе будет тепло.
Дорога до города. Ноги не подчиняются. Люди расступаются, просто люди. Красный крест на вывеске клиники. Подбежавшая медсестра, которая едва смогла разжать его пальцы.
– Он будет в порядке, в порядке, сэр! Сэр? Сэр?..
Грудь радиоведущего взорвалась болью, перед глазами встала тьма, дальше – провал…
====== Глава 29 ======
Комментарий к Глава 29 “Человеку нужен человек” – Станислав Лем, “Солярис”
Он тонул, погружаясь всё глубже, и в мягкой тьме ему снилась Джой.
Где-то снаружи врачи сражались за его жизнь, но зачем ему в мир, где нет любимой?
«Когда я умру, я стану пумой».
Джой. Он не должен был уходить, не должен был её бросать. Должен был взять себя в руки и притащить её в больницу, несмотря на протестующие вопли. Должен был уделять ей больше внимания. Должен был…
«Зачем мне всё время улыбаться?»
Тот странный разговор. Почему это воспоминание всплыло именно сейчас?
«Мой непонятливый рыцарь, улыбка означает силу и доминирование. Если ты улыбаешься, значит, всё под контролем, даже если на деле это не так».
Её фигура. Её тёплые руки, её добрый, чуть насмешливый взгляд.
«Но что, если ничего не осталось? Ни силы, ни власти, а внутри пусто?»
Она подняла голову, задумчиво поглаживая живот:
«Ну и что? Жизнь может отнять всё что угодно, но только ты сам можешь лишить себя улыбки, только ты сам».
Снаружи кто-то возится. Вкалывают в него препараты, словно он какой-то диковинный вольт. Зачем ему выплывать из этой тьмы, ради чего?
Чтобы до самой смерти носить клеймо человека, вспоровшего живот своей любимой, чтобы… Чтобы…
Ребёнок. Её ребёнок. Малыш, которого они так ждали. Что с ним?
Джой просила его спасти. Всё получилось? Сейчас, на грани, она с ним, с Алом, в липкой тьме остывших околоплодных вод. Но…
Он когда-то обещал, что будет улыбаться, что будет радиоведущим и что будет счастлив.
Но если смерть стала тем самым желанным счастьем?
Нет, нельзя. Не время умирать. Ребёнок, то, что осталось после неё. Малыш, не его по крови, но его – по духу. Как он? Где он?
Кто позаботится о нём, если Аластор умрёт?
Джой бы сейчас ему устроила. Оттаскала бы и за волосы, и за уши. Слабая тварь, ничтожество, у которого нет смелости жить дальше. Ему едва 18, и что, уже сломался?
Вот так вот? Без борьбы? Трус, тряпка! Ребёнок Джой, ни разу не видевший этого мира с его чудесами и ужасами, и тот сражался за жизнь!
Тьма немного расступилась. В сумрачной дымке возник образ. Джой выглядела точно так же, как и тогда, на Марди Гра, когда они встретились после долгой разлуки. Она улыбалась, придерживая шляпку и ожидая решения своего лучшего друга.
«Здесь мы расстанемся, милая. Прощай. Я ещё пожалею, что так мало обнимал тебя и ни разу не поднял тему собственных чувств. Я навсегда останусь твоим рыцарем. Обещаю».
