– О, разумеется! – мадам, никоим образом не похожая на медсестру, бережно протянула ему свёрток. На краю сознания радиоведущего всплыла догадка: это та самая женщина, которая стала кормилицей ребёнка Джой.
– Знаете, у него такая занятная родинка на правой лопатке, как… пчелиная сота.
– Правда? – Ал бережно тронул пелёнку, разглядывая то, что осталось от Джой. Малыш, потянувшись, схватил его указательный палец, и невысказанная нежность отразилась в глазах молодого мужчины.
– Да… Увидели?
– Гексагон. Его… мама говорила, что это гексагон, – будущий Радиодемон сглотнул горькую слюну, – Сердилась, когда я говорил «пчелиная сота».
– Вот как…
Они замолчали. Обстановка была странно неловкой. Наконец, Аластор нашёл нужные слова:
– Я должен отблагодарить Вас. Мне сказали, что Вы согласились его кормить, несмотря на… Вашу личную трагедию. Простите, что напоминаю.
– Нет-нет, в этом нет Вашей вины, а этот пирожок очень славный! Да и Вы сами…
Фраза повисла в воздухе. После очередных секунд молчания, казавшихся участникам разговора пыткой, женщина почти неслышно пробормотала «Извините».
– Я не знаю, чем отплатить Вам, мадам, – Ал дотронулся до младенческого носика, – Мой прекрасный…
– Сэр, – женщина тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, – Я знаю, что Вам не до меня, но послушайте. Мне уже 37, и я пережила четыре выкидыша. Врачи уже махнули на меня рукой, но вот я забеременела в пятый раз. Я сделала всё возможное, чтобы сохранить его, но мой ребёнок не прожил и пары минут.
Карие глаза впервые повернулись к ней.
– И вот представьте, – голос незнакомки окреп, – Я, в палате, вне себя от горя, готовая лезть в петлю, и тут вбегает медсестра и говорит, что какой-то человек только что принёс новорождённого. Это были Вы, сэр, а меня попросили позаботиться о малыше. И я… Сэр, прошу, – она неловким движением сползла на пол, становясь на колени.
– Что Вы задумали, пожалуйста, встаньте! – шокированный таким поворотом, едва не вскрикнул Аластор.
– Не встану! – её губы дрожали, – Сэр, для меня всё кончено. Больше я не смогу родить. Ваш малыш для меня и мужа – промысел Божий, чудо, ответ на все наши молитвы. Только взгляните, он настоящий ангелочек. Я люблю его всем сердцем, пусть он не мой, пусть он не вышел из моего чрева, всё равно! Я знаю, как это нелепо, просить Вас отдать его мне, но как Вы сможете о нём заботиться? Ему нужна мать, сэр. Мы с мужем живём в хорошем доме и достаточно зарабатываем. Мы окружим его заботой и любовью, дадим всё самое необходимое, клянусь Вам своим сердцем! А его мама будет смотреть с небес на своего кроху и улыбаться. Прошу Вас, сэр, иначе я погибну от разрыва сердца!
– Вы… – Аластор медленно, но верно вытащил контекст из её слов, – Полагаю, Вы… сказали мужу, что это – Ваш с ним ребёнок?
Женщина закрыла лицо руками:
– Да! Да простит меня Господь, да, это так, так, сэр! Я не смогла сказать правду, не снова, и я виновата, очень виновата, это мои проблемы, но я…
– Я верю Вам.
– Сэр? – её потрясённые глаза впились в костистое лицо молодого мужчины. Ал слегка улыбнулся ей (пора было снова привыкать к этому выражению лица):
– Я верю Вам… Конечно, Вы никогда не расскажете ребёнку ни о его матери, ни обо мне, верно?
– Простите, сэр, я…
– Нет-нет, я понимаю. Только поклянитесь, – глаза Аластора заблестели, – Что он вырастет здоровым и счастливым парнишкой.
– Я клянусь, я… Я сделаю для этого всё, сэр!
Словно осознав важность момента, малыш заёрзал на руках Ала, окончательно проснувшись.
– Что такое? – радиоведущий ласково коснулся бархатистой щёчки младенца.
– Ох, сэр, у него проблемы со сном, – заметно успокоившись, негромко пояснила женщина, – Маленькая сова, к вечеру начинает кряхтеть и плакать.
– Должно быть, он хочет услышать продолжение истории, – Аластор приобнял малыша понадёжнее, – Могу я… убаюкать его в последний раз?
– Ох, сэр, я… Да, конечно.
– Пожалуйста, встаньте с колен, и больше так не делайте, прошу Вас. Можете обещать мне это?
– Могу! – она поспешно вскочила, раскрасневшись от стыда и смущения, – А что Вы собираетесь делать? Прочесть какую-то сказку?
– Не совсем. Почему-то ему нравится одна взрослая книга. Не самая радостная, но… почему-то нравится. Постепенно я выучил её наизусть, чтобы баюкать его в темноте… Да, милый, я начинаю. На чём мы остановились?.. А, да, точно, на комете.
Чарли заметила, как малыш осторожно раскрыл ещё не привыкшие к окружающему миру тёмно-серые глазки, смотря на человека, который рассказывал что-то знакомое.
– «Тогда сказали боги, по-прежнему разговаривая жестами:
– Давайте сотворим ту, что будет сторожить и наблюдать.
И они создали Луну, с ликом морщинистым из-за тысячи долин и множества гор, с бледными глазами, наблюдающими за играми малых богов, стерегущих покой Мана-Йуд-Сушаи, создали Луну, чтобы она сторожила и наблюдала за всем, и молчала».
Убедившись, что сюжет идёт так, как надо, ребёнок сладко зевнул, по-прежнему держась за палец молодого мужчины. Казалось, он запомнит этот миг, но, конечно, это только казалось.
– «Тогда сказали боги:
