Что и говорить, видимо, всё в этой жизни происходит вовремя, и, как мне кажется, в нашей судьбе не бывает случайных людей. Я почему-то верю в это, и в тот день мой фатализм только окреп.
Я зашла в бутик, прижимая пакет к груди словно безнадёжно больного младенца, и продвигалась по лакированному полу походкой нищенки. Казалось, что-то внутри вопило о том, чтобы меня выперли вон, ещё и дав сапогом под зад. Возможно, я бы действительно напросилась, не будь там Аластора.
Увы, поскольку он стал демоном, его имя вычистилось из моей и чьей бы то ни было памяти, как это всегда и бывает. Но, полагаю, он уже тогда начал отдаляться от своего настоящего имени, становясь Аластором. Я даже не сразу узнала его, занятого примеркой пиджака цвета запёкшейся крови.
Это был не тот юноша, потерявший когда-то смысл жизни. Он был… другим, а возле него угрём вилась едва ли не такая же высокая женщина, которую мы теперь знаем под именем Рози. Хозяйка салона.
Моя душа нырнула в пятки. Аластор и Рози казались такими далёкими, будто мы с ними были с разных планет. Должно быть, хозяйка и вовсе споткнулась бы об меня, едва видимую за столами для раскройки, если бы Ал, как у него было заведено, не повернулся ко мне с широкой улыбкой:
– Рози, дорогая, да у тебя сегодня счастливый день!
– Что такое, сладкий? – женщина проследила за его взглядом и воззрилась на меня с тем брезгливым подозрением, которое бывает у человека, глядящего на опоссума, пересекающего помойку. Под этим взглядом я казалась сама себе грязной, хотя и была в лучшей одежде из той, что у меня вообще имелась.
– Здравствуй, Нифти, – тем временем протянул мне руку Ал. Его рукопожатие было мягким и чуть прохладным из-за вечно мёрзших после инфаркта кончиков пальцев, – Рози, солнце моё, только не говори, что Нифти всё ещё у тебя не числится.
– А должна? – приподнятая бровь хозяйки салона означала, что она наконец-то распознала во мне человека, а не диковинного зверька вроде суслика или мангуста.
– Не знаю, какой лоа благословил её при рождении, но Нифти великолепная портниха и модельер. Кажется, она принесла будущий хит твоей коллекции, – уверенность Аластора была непрошибаемой. При этом он умудрялся чинно завязывать галстук-«бабочку», будто бы решение моей судьбы происходило как-то погодя. Или, скорее, всё уже было предопределено.
– Так что же Вы стоите, юная леди, покажите же, что там! – порядком заинтригованная, окликнула меня Рози и снова обернулась к клиенту, – А ты у меня ещё получишь, гадкий язычник, если специально это подстроил, – хозяйка шутливо шлёпнула его веерком по плечу, – Вон там свободный стол. Удивите меня.
– Тогда вот, – дабы не пережить собственный сердечный приступ, я решительно рванула крафтовую бумагу, расстилая свою гордость бессонных ночей и голодных папиков. Рози как раз закурила и подошла к моему распятому на всеобщее обозрение костюму, удерживая мундштук из чего-то напоминавшего слоновую кость.
Смотрела она довольно долго, не говоря ни слова, и очнулась только тогда, когда вниз спикировал кусочек пепла. После этого Рози затянулась, и, выпустив дым из носа, развернулась на каблуках и направилась прямиком в свой кабинет.
Я взглянула на Ала, но его улыбка не дала мне никакой подсказки. Только сейчас я разглядела Марди, его кошку. Сразу было видно, что ей уютно: она лежала рядом с рулонами тканей, одного вида которого было достаточно, чтобы меня начало трясти от благоговения.
– Вот что, сахарок, – произнесла Рози таким тоном, что я даже не сразу поняла, что эта реплика обращена ко мне, – Я принесла контракт. Где ты училась, крошка?
– Вообще-то нигде, мадам.
– Мадемуазель. Брак для бесхребетных, я предпочитаю любовников, – она гордо вздёрнула голову, а потом игриво подмигнула Аластору, – Только вот этого красавчика мне не заарканить. Ну да пусть побегает на свободе, должна же у женщины быть мечта, которая не сбывается… Но твоя сегодня сбудется, сахарок. Обещаешь трудиться на славу?
– Обещаю, мадемуазель! – с жаром закивала я.
– Раз так, изобрази уже что-то на этом контракте и подшей пиджак своему благодетелю. Справишься?
– Ещё бы!
Пока я снимала с радиоведущего мерки, на моём языке вертелась тысяча слов, и я была готова буквально кашлять ими не то что пару минут, а как минимум несколько часов. Правда, когда я уже набрала в грудь побольше воздуха, мужчина наклонился ко мне:
– Верь в себя, твори и почаще улыбайся, и у тебя всё получится. Не благодари меня, ты сама решилась прийти сюда.
– Но…
– Всё, – он взъерошил мне волосы, и, когда пиджак был подшит, мы расстались.
Ал периодически приходил в салон, подбирая себе что-то из одежды. Он жил один и заботился только о себе, хотя, похоже, те вещи были нужны ему исключительно для поддержания имиджа. Ну и он с удовольствием болтал со мной и Рози. Пару раз он даже заглядывал туда вместе с Мимзи, но было непохоже, чтобы ей удалось его «заарканить». Аластора не брали ни деньги, ни слава, он был верен только дружбе. Наш джентльмен, один на троих, и мы его обожали.
