– Видел, – кивнул Степа. – Вижу иногда.
– Где?
– Здесь.
– Где именно?
Степа указал на арку над выходом из гостиной в коридор.
– Тут. Иногда она замирает тут и смотрит на нас.
Для Ульяны это стало последней каплей. Ее самообладания хватило лишь на то, чтобы спокойно отойти от Степы, не пугая его. А потом она убежала в свою комнату, потому что слезы сами катились по щекам, и сдерживать их не осталось сил.
За детей она не беспокоилась, знала, что мама Ира присмотрит за ними. Ей бы сейчас самой не сойти с ума! Не может быть, чтобы парящая женщина вырвалась из ее памяти и оказалась здесь, невозможно! Ульяна все сделала, чтобы это осталось в прошлом и не отравляло ее настоящее!
Однако теперь все ее достижения оказались под сомнением. Вместе с образом невесомого силуэта из памяти рвался знакомый голос, раздраженный и злой.
Она тогда делала все, чтобы измениться, чтобы эти слова не летели в нее, не ранили. А становилось только хуже! Она во всем была разочарованием – до самого последнего момента. До парящего силуэта, на котором все закончилось.
Ульяна думала, что никогда не преодолеет это. В интернате пытались ей помочь, то к одному специалисту посылали, то к другому. Действовало слабо. Перемены начались, только когда она попала в семью Авиновых – и сама стала частью этой семьи. Здесь она оттаяла, почувствовала себя нужной и любимой. Она была уверена, что с прошлым покончено – и вот оно снова здесь!
Это не могло произойти случайно. Ульяна была уверена: она ничего не сделала, чтобы призвать своего личного демона. Значит, это сделал кто-то другой. А какие тут могут быть варианты?
Она быстро стерла с лица слезы, плакать больше не хотелось. Ей нужно было прекратить это во что бы то ни стало, раз Никита не смог! Поэтому она выбежала из комнаты и направилась в подвал, туда, где таилось Существо – правильно Никита все-таки назвал ее.
Регина сидела у стола и просматривала что-то на ноутбуке. Когда вошла Ульяна, она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на свою гостью. От этих черных, безразличных ко всему глаз становилось не по себе.
– Прекрати это делать! – потребовала Ульяна.
– Не понимаю, о чем ты.
Мелодичный голос больше не очаровывал, он раздражал, как шипение ядовитой змеи.
Ульяна захватила с собой один из рисунков Зои, тот, где парящий силуэт был особенно хорошо виден. Теперь она могла показать его Регине.
– Вот это! Хватит!
– При чем здесь я? Я даже не понимаю, на что смотрю.
Все она понимала. Ульяне казалось, что нет ни одной тайны, способной укрыться от этих черных глаз. Ну а ее слова… Всего лишь очередная попытка обмануть, подчинить Ульяну своей воле. Хватит уже!
– Все ты прекрасно понимаешь! Ты все знаешь обо мне…
– Только то, что ты рассказывала.
– Больше! Ты как будто проникаешь в самую душу, выискиваешь там черное, злое и вытаскиваешь это… Зачем? Тебе кажется, что я мало страдала?
На этот раз Регина не стала возражать. Она внимательно разглядывала Ульяну, словно пыталась понять что-то очень важное, но не говорила ни слова.
Та злость, которая привела сюда Ульяну, быстро затухала, уступая место беспомощности. Она никогда не умела сражаться, даже на словах, а перед Региной и вовсе терялась. В ней было нечто особенное, делавшее ее именно Существом, некой высшей силой, а вовсе не обездвиженной шестнадцатилетней девочкой.
– У моей матери была клиническая депрессия, – четко произнесла Ульяна. Может, и не было смысла объяснять все это, но ей хотелось. – Диагностированная. Она должна была принимать таблетки, но никогда не принимала. Она часто плакала, срывалась на меня… она меня ненавидела. Нет смысла скрывать это.
– Ты не рассказывала мне это.
– Но ты не выглядишь удивленной сейчас.
– Я догадывалась о чем-то подобном. Для этого достаточно внимательно наблюдать за тобой, чтобы узнать в тебе ненужного ребенка. Мать – это альфа и омега. С нее все начинается, к ее образу мы приходим в самом конце.
– Я не такая, как моя мать!
– Нет. Ты травмирована ею. Она растила тебя одна, не так ли? Скорее всего, твой биологический отец не захотел с ней связываться или ушел, когда ты была маленькой.
– Я не знала его… – прошептала Ульяна.
– Верно. Но ты напоминала ей о нем. Думаю, ты на него похожа куда больше, чем на нее. Это сходство задевало и унижало ее. Чтобы справиться с собственной болью, она перекладывала вину на тебя. Она доказывала тебе, что с тобой что-то не так. Она убеждала тебя в этом так долго, что ты и сама в это поверила.
– Видишь, ты все знаешь! Все про меня…
