Сущность человека полностью

(18) На самом деле, не имеет никакого смысла говорить о возможности социалистической революции в тех или иных отдельно взятых странах. Социалистическая революция — то есть такое победоносное восстание пролетариев, в результате которого они, задействовав новейшие компьютерные системы типа GRID для коллективного самоуправления многомиллионных масс, таки начнут переход к бесклассовому обществу — может быть только всемирной; и эта всемирная социалистическая революция, скорее всего, начнется в периферийных странах зависимого среднеразвитого капитализма — то есть, используя терминологию другого учителя Г. А. Завалько, И. Валлерстайна, в странах полупериферии, в слабых империалистических странах, — и лишь затем перекинется на главные империалистические центры. И если в осколках бывшего СССР пролетариат все-таки стал слишком разобщенным и слабым для того, чтобы начать революцию (впрочем, в наступившем столетии это еще будет проверено на практике, а сейчас окончательные суждения по этому вопросу выносить пока рановато), то пролетариат Китая, Ирана, Аргентины, Бразилии и многих других подобных регионов выглядит гораздо более перспективным в данном отношении. — В. Б.

(19) Именно из такого молчаливого предположения исходил Эрих Фромм, доказывая в своей книге «Революция надежды» «невозможность насильственной революции в классическом смысле этого слова» в том мире, который сложился после Второй мировой войны [700, с. 219–223]. Но все дело в том, что скоро мы будем жить в совсем не таком мире, каков он сейчас — но, скорее, в таком, каким он был в 1916-18 гг. (и даже еще страшнее, потому что в этом мире будут во множестве взрываться не только снаряды, но и вакуумные бомбы, и не только нефтяные вышки, но и атомные электростанции).

(20) Маркс ошибался, когда давал такой прогноз:

«Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа производства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это — отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства» [400, с. 773].

Раз восстанавливается индивидуальная собственность — значит, восстанавливается и индивидуальная личность… На самом же деле переход от классового общества к коллективизму и от раннего коллективизма (социализма) к полному коллективизму (коммунизму) как раз и состоит в вытеснении всех остатков индивидуальной (и неразрывно связанной с нею авторитарной) собственности коллективной собственностью, а индивидуальной личности — коллективной личностью.

(21) Когда известный реакционер Александр Зиновьев пишет:

«…в любом большом скоплении людей, образующем целое, с необходимостью происходит образование иерархии групп и должностных лиц, что заранее превращает в идеологические фикции всякие надежды на социальное равенство» [211, с. 16], —

а один из классиков итальянского фашизма Юлиус Эвола заявляет практически то же самое, только другими словами:

«На самом деле говорить о самоуправлении масс и о предоставлении им прав выбора и санкции можно было бы лишь в том случае, если бы народ можно было рассматривать как единую интеллигенцию, как отдельное огромное существо, живущее особой, единой, сознательной и разумной жизнью. Но это — лишь оптимистический миф, который не подтверждается ни одним социальным или историческим фактом» [745, с. 56], —

то они совершенно правы… для тех уровней развития производительных сил, на которых еще не появились компьютеры и компьютерные системы. Как мы уже говорили в первой главе, с их появлением возникают технические предпосылки «смазывания» иерархии и превращения человечества в один коллектив, в то самое единое сознательное существо, которое Зиновьев считает невозможным никогда и нигде, а Эвола обозвал мифом.

(22) Вот тогда-то и сбудутся самые смелые пророчества Суламифь Файерстоун, о которых мы говорили в первой главе…

(23) О том, что сегодня люди все еще относятся друг к другу не по-человечески, убедительно свидетельствуют истории современных российских и украинских маугли. Сюжеты о детях, воспитанных домашними животными в селах и маленьких городках современных России и Украины, в течение последних нескольких лет время от времени появляются по телевидению.