Девушка рыдает пуще всей сопровождающей родни, и никому не вздумается ее судить, ведь она потеряла не просто родственника, а сестру-близнеца. Та пропала где-то в лесу на прошлой седмице, и, отчаявшись получить толк от стражи, люди пришли к нам. Стражники у ворот видели, что сестры выходили из города вместе, а о том, что случилось в лесу, ведает одна лишь рыдающая девица. Она рассказала, что они просто гуляли, а потом решили поиграть в прятки. Они прятались в кустах, под обрывистым берегом, в разрушенных лачугах брошенной деревни, в больших дуплах, в пересохшем колодце, и всегда радостно находили друг друга. А потом она просто не смогла найти сестру, и все. Вскоре девушку искали родственники, стражники и просто неравнодушные горожане, и тоже не смогли найти. Кто-то считает, что она сбежала в Зодвинг, или в другой город, или в деревни долины. Кто-то – что ее сожрали дикие звери. Кто-то – что ее забрал бог леса, потому что она ему полюбилась. Кто-то из горожан предположил, что на самом деле в семье была одна дочь, разделенная на два одинаковых тела, а теперь части соединились. А мое зрение сущности видит, как девица бьет сестру булыжником по голове, привязывает камень ей на грудь, и топит в реке. А причина тому – схрон бандитов, который они нашли в дупле, играя в прятки. В кожаном мешке лежали медные и серебряные монеты, украшения из золота и самоцветов, два искусно выполненных кинжала и несколько книг, которые мало кто может читать, но все ценят за их дороговизну. Одна сестра хотела отдать клад страже, как полагается по закону, другая – оставить себе. Вышла жестокая ссора. Теперь девица рыдает искренне, она раскаивается душой, но дела уже не исправить.
Беленсиан не любит продавать деготь. Раньше, до меня, он никогда этого не делал, но теперь он поменял манеру своего труда. Он больше не раскрашивает лицо и не носит звенящих висюлек; одевается по неброской плардовской моде, и из буйных кудрей создает на затылке неприметную шишку. Он больше не предсказывает будущее, поскольку я этого не умею; не наводит порчу и не смешивает приворотные зелья по той же причине. Он даже не исцеляет душевно расшатанных женщин с невнятными ночными страхами, хоть это у него недурно получалось бы без меня. Он не выступает перед публикой и не зовется Чудоносцем. Он зовется простым настоящим именем и принимает людей в комнатке, арендованной у цирюльника, у которого я до поры обучалась мастерству. Молва о нем расползается по городу, пронизывая кварталы подобно корням, пронизывающим почву. Люди идут к нему с надеждой, уважением и трепетной тревогой, ведь он говорит только правду, даже когда хочет ее приукрасить, задрапировать или вовсе заменить. Он раскрывает секреты, распутывает интриги, проверяет честность деловых партнеров и верность супругов, выявляет виновников бед, пускателей сплетен, помогает забулдыгам вспомнить, где они припрятали заначку. Он рад и бедным, и богатым, потому что каждый медяк важен для горы медяков. У него не существует незначительной прибыли – всякая большая деньга состоит из малых. Люди из верхних районов больше не недосягаемые сияющие звезды для него – он макает их в собственную грязь, а они внемлют ему жарче, чем ученым мудрецам. Нарядные девы с приданым, бывшие для него недоступными сказочными птицами мечтаний, оказывают ему знаки внимания, которые он пресекает и игнорирует. Он знает, что я не потерплю никаких девиц – ни простых, ни с приданым – и помнит, кому обязан своим головокружительным успехом. И понимает, что без меня всякому успеху придет конец. Мы живем вместе и работаем вместе, и в минуты нежного порыва называемся «любимый друг» и «любимая подруга». Однажды он загляделся на одну визитершу-красавицу, а я верзилой-грузчиком скрутила его в узел, и надавала сочных шлепков по заду. Он очень оскорбился, и целых четыре дня не называл меня «любимая подруга», но и красавиц больше не разглядывал.
Мы арендуем бельэтаж в довольно цивильном районе, где живут умелые ремесленники и торговцы средней руки, и я по-прежнему мечтаю о большом доме из белого камня и стекла, с садом, прудом, прислугой и изысканными соседями. Наш промысел позволил бы собрать достаточно денег в некоторый срок, но есть проблема в другом. Чтобы владеть домом в верхнем городе, мало иметь на него деньги - надо иметь имя, чин, уважение в обществе. А мы работаем в тени. Богатеи не станут признаваться друг другу на раутах и заседаниях, что обращались к ясновидцу; уважение и славу в верхах нам едва ли сыскать. О нас много знают, но мало говорят. Мы как табуированная тема, как интимный вопрос. Но зато у меня есть просторный балкон, где растут роскошные цветы, благоухая садом.
