Эйрик рад ей. Их объединяет метка, и он доволен, что у нее все благополучно. Свое чувство он пытается скрывать, но скрыть чувство от сущности – задача маловыполнимая. Он почти не разговаривает с ней, не садится рядом, и даже лишний раз не смотрит в ее сторону – опасается разозлить меня. Ревновать к малявке было бы смешно, но мне нравится его настрой. В Пларде рядом с нами появятся женщины, и ему стоит потренироваться вести себя с ними - то есть, потренироваться игнорировать их.
Колесо отвалилось перед самым Плардом, в нескольких часах пути. Обоз встал среди леса – внутри массивно-разлапистой тенистой громадины, где стволы деревьев могли бы быть домами, будь они полыми под своей корой. Дорога здесь узкая и кочкастая, с подъемами и спусками. Телега с оружием получила увечье на колдобине; несколько ящиков вывалилось наземь, раскололось, выпотрошилось соломой и уважаемыми зодвингскими клинками. Пока телегу ремонтируют, мы с Эйриком стоим над разбитыми ящиками, и любуемся художественным смертоносным железом.
- Тебе надо поучиться обращаться с таким, - говорю я. – Вдруг пригодится.
Он равнодушно жмет плечами.
- Зачем? Я все равно не смогу ударить человека лезвием. Это не мое.
- А если потребуется защищаться?
- Побегу.
- А если потребуется защищать кого-то?
- Побежим вместе.
И все-таки ему стоило бы поучиться. Воителем не станет, конечно, но хоть выглядеть будет чуть внушительнее - не таким уязвимым. Сейчас он выглядит так, будто ему любое уличное хулиганье может навалять, и это, в любом случае, не очень хорошо.
Утомленный народ снует туда-сюда, сидит по обочинам, пьет отвары из бутылей, сплевывает под ноги. Тэссы нигде не видно. Может, отошла за кустики по нужде, или просто разминается. Вечереет в чаще быстро, даже стремительно. Честно говоря, хотелось бы скорее разобраться с поломкой, доползти до города, и отдохнуть в цивилизации. Мы уже долго едем, и я уже долго толстая, и тяжелые складки моего тела уже давно не ароматные. Да тут у нас никто не ароматный.
Птиц в густых кронах – тучи, а насекомых – тучи туч. На висячей ветке гусеницей возникает Минэль. Она начинает говорить со мной, и я забываю о ванне. Не до ванны становится вдруг.
- Что такое? – сразу спрашивает Эйрик, моментально ловящий все перемены моих настроений, даже если их не отражает облик. – Ты встревожена?
- Впереди засада, - шепотом отзываюсь я. – Если бы не поломка, нас бы уже разнесли.
Он напрягается, но без уверенности.
- Точно? – шепотом сомневается он. – У нас плардовские знамена. Кто осмелится сунуться к нам?
Знамена-то плардовские, а охрана не очень. Охрана скудновата – об этом я подумала еще перед отправкой.
- Венавийцы решили пободаться, - бормочу в свои растрепанные пышные волосы. – Обратились к наемникам. Сорвут поставку врагу, плеснут масла в отношения двух городов, а сами в стороне. Вот гадство!
Выпавший груз возвращен на место, поломка почти устранена. Вот-вот двинемся дальше.
- Нельзя ехать, Эйрик, - нервничаю я, хватая его за руку и отпуская, хватая и отпуская.
Зрение находит сухого невысокого мужчину с улыбчивым морщинистым лицом – начальника нашего каравана. Он стоит поблизости, куря длинную папиросу и почесывая комариные укусы, и я, подобрав подол, весьма резво для своих объемов направляюсь к нему.
- Господин Бруст, - окрикиваю на ходу. – Я должна вам что-то сказать.
Он перестает почесываться, распрямляется передо мной. Его взгляд, как всегда, улыбается, и против его воли цепляется за мои лохматенькие усики.
- Говорите, дорогая Доротея, - дружелюбно отвечает он, выдохнув дым в сторону.
Я приближаюсь к его уху, и сообщаю аккуратно:
- Впереди ждет засада. Не просто бандиты, а обученные наемники, и их вдвое больше, чем нас. Прошу, послушайте меня.
Бруст таращится на усы вопреки всякому желанию, а пепел с папиросы падает ему на сапог.
- Откуда вы знаете? – резонно спрашивает он, и я в тупике.
- Э-э, - я блею беспомощно. - У меня предчувствие.
Основательным усилием он заглядывает мне в глаза, и уверяет с теплотой:
- Дитя мое, все будет хорошо. Мы почти добрались, и скоро сможем отдохнуть…
Чего? Дитя? Это я-то?
Мой очевидный испуг не оставляет равнодушным его доброе сердце.
- У нас достаточно солдат, - говорит он терпеливо, наступая на окурок. – Вам нечего бояться, Доротея.
Я громко хлопаю себя по бедрам, катясь к отчаянию, и бессильно бормочу:
- Они все скоро будут мертвы. Мы все скоро будем мертвы.
- Чепуха…
- Отправьте разведчиков! – я перебиваю его вскриком, и он начинает раздражаться.
- Мы скоро двинемся, займите ваше место, дорогая, - рекомендует он прохладнее, и лезет за новой папиросой.
Осознав, что ничего не добьюсь от него, я возвращаюсь к Эйрику, перемежая шаги ругательствами.
«Что мне делать? – молчаливо спрашиваю у Минэль. – Я могу стать тигром, медведем, ядовитой змеей, но этого мало. Мне не спасти караван».
«Твоя малявка вскрывает себе вены за деревьями, - отзывается подруга в моем разуме. – Можешь спасти ее».
Этого еще не хватало! Идиотка! Я сама ее убью, вот прямо сейчас!
