- Ты просто не видел, сколько там было сущностей бога власти, - отвечаю я на его невысказанные сомнения. – А сущностей бога войны – ни одной!
- И что это значит? – он поворачивает голову ко мне, но смотрит мимо.
Его взгляд чуть затуманен жарой, вином и утомлением, а мысли и слова звучат немного растянуто.
- Что мы на верном пути, - поясняю терпеливо. – Этот визит – самое правильное, что ты сделал в жизни, дорогой друг! После отплытия на украденной мною лодке, конечно. Правильнее того решения не может быть ничего.
Когда я пришла к нему после пира, он встретил меня, как встречают закат. Как нечто естественное и нейтральное, что непременно придет в установленный час. Он не раздевался и не ложился, а сидел в кресле в углу, и смотрел на дверь. Будто через дверь я должна явиться. Я явилась по-другому – сменив на облик человека облик мотылька. «Угу» - поприветствовал тогда меня Хальданар.
- Плард-завоеватель только берет, - говорю я, стоя у пустоты окна. – Отбирает, выгрызает, высасывает. Ему не покоряются, а лишь делают вид. Когда Плард даст городам что-то более значительное, чем золото, ему покорятся по-настоящему. С любовью!
- Угу… - бурчит Хальданар. – Значительное…
- Мессию! – восклицаю я, но патетика не делает меня убедительнее для него.
Он молчит, и задумчиво покусывает сгиб большого пальца. Он полагает меня игруньей, которой везде одни авантюры да забавы.
- Люди – не такие простаки, - возражает он, выпустив палец из зубов, и прижав его к губам.
- Поверь мне, люди еще проще!
Он не спросил меня о Перьеносце – не просто не спросил, а чистосердечно не подумал. Забыл о нем. Слишком незначительная сошка.
- Латаль, - говорит он, поворачиваясь к проему спиной, и присаживаясь на шершавый гранитный подоконник. – А что ты сделаешь, если я кого-нибудь полюблю?
Его вопрос праздный – никого он пока не полюбил. Только гильдию свою, приближенных жрецов, и осведомительницу Минэль.
- Например? – я посмеиваюсь, не относясь к теме всерьез.
Он невинно жмет плечами, и выдает с улыбкой:
- Ну, например, Минэль. Она же мне подходит.
Это верно. Сущность слова, постоянно навещавшая его, пока меня не было рядом, подходит ему больше сущности вина. Ведь ему придется произносить так много слов, когда он станет верховным жрецом и живым идолом! И да, ее я не смогу убить, в отличие от любого человека, подобравшегося к нему слишком близко.
Ночь скрипит на зубах. Погода в Пларде делится на два типа – ветер с моря, и ветер с пустыни. Бывает и ветер с леса, но это нейтральная погода, она не отмечается. Сейчас полный штиль, но воздух еще скрипуч и резок. Таким же станет мое настроение, если Хальданар продолжит говорить глупости.
- Так что дальше? – спрашивает он, не став продолжать. – Я должен показать им чудеса, чтобы они не разуверились?
Сидя на подоконнике, он невысок, и я с удовольствием ложусь щекой на его макушку, на пропахнувшие солнцем волосы.
- Ты никак не поймешь, - бормочу я, обвивая руками твердые, но не сопротивляющиеся плечи. – Что это не авантюра, спектакль или афера. Что ты – не дутая знаменитость, созданная сказками и пропагандой. А настоящий протеже бога власти. Реальный! Как думаешь, почему Минэль тебе помогает? Ведь сущностям нельзя вмешиваться в дела людей! Она выполняет задание своего бога. Дурачок…
Но он не верит. Что можно вот так просто явиться, и положить конец сражениям, взмахнув светозарной мантией. Заставить людей объединиться, сомкнув кольцо вокруг общего героя. Вместо независимости предложить им мессию.
- Любой успех начинается с веры в него, - говорю я, выпуская Хальданара из объятий, к которым он равнодушен. И добавляю шутливо: - Эйрик потерпел фиаско на своем поприще, потому что считал себя шарлатаном.
Он слишком плотный и неподвижный. Как ночь, и как вода в пересыхающем пруду. Он не чувствует активности, нити, задачи, выбора. Просто везунчик, которого несет на гребне волны – хорошо несет, высоко, бойко, но извне, а не изнутри. По всей жизни проносит – без полноценного вовлечения. Идеальный Ставленник, честно говоря! Куда хочешь, туда и ставь…
- Тебе надо познакомиться с одним человеком, - говорю я убежденно, шаркая подошвой. – Который знает, что такое настоящий мир. Настоящая благодать души, подсвеченная гармоничной осью снаружи. Она поможет тебе понять, что ты занимаешься не ерундой. А еще она очень красивая! Она так хороша, что я разрешу тебе полюбить ее, если захочешь!
Хальданар усмехается шутке, и ничего не отвечает. Ему хочется лечь спать, но не при мне, а я не ухожу. Прижавшись виском к оконной раме, он размышляет о том, нужно ли ему больше охраны, и должен ли кто-то пробовать его еду и питье.
- Нет, - отвечаю я на размышления. – Во дворце Владыки Торнора на тебя не покусятся. Это был бы слишком опасный скандал.
- Зодвинг для них – ничто, - возражает он вяло. – Ресурс без права голоса.
- Не с Зодвингом, - я беру его руку, и ненавязчиво тяну по направлению к кровати, но он не двигается с места. – С народом.
