– Распоряжение полковника Полухина, – совершенно спокойно отвечает Митя. – Осуществляю процессуальный контроль. Еще вопросы есть? Попрошу предъявить удостоверение.
Из-под расколотого надвое каменного стола выползает взъерошенное существо, секунду смотрит Лизе прямо в глаза, а затем ползет дальше, оставляя в стеклянной пыли две чистых и ровных полосы. Вокруг рассыпаются чужие гневные слова. Они щелкают о каменный пол, высоко подскакивают перед следующим касанием, закатываются под стол, прыгают по ступенькам. Важно понимать, о чем они говорят. Соберись, Лиза.
Она открывает глаза, с трудом фокусирует взгляд на чужих губах.
–…вы объясните, Матвей Борисович, что везде, где эта девица работала, недосчитались ценностей?
Да, так гораздо легче. Смысл еще ускользает, но слова разбегаться перестают.
– Следственный комитет вам это должен объяснять? – Митин тон ужасен. Лиза никогда не слышала его таким фиолетовым, но оторваться невозможно. – Вы ничего не попутали? Разве это не ваша задача – доказательства собрать, свидетелей опросить, объяснение сформулировать? Сосредоточьтесь на работе! Или знаете что могу еще предложить? Если вдруг у кого по городу – а, да не станем мелочиться! по всей Пермской области! – что пропадет, сразу Елизавету Александровну будем к ответственности привлекать. Ведь вот же она – сидит, ничего не отрицает, ничего не требует. Удобно-то как! Никто не мешает очную ставку с пострадавшим организовать – и оставить их наедине! И адвоката можно не приглашать на опрос! Очень удобно!
– Адвоката мы собирались… – розовато тянет чужой голос.
– Где доказательная база у вас? – перебивает его Митя. – Улики где? Свидетели того, как Елизавета Александровна выносила похищенное из домов пострадавших? Может быть, украденные ценности были обнаружены при подозреваемой в момент задержания? Или есть люди, готовые подтвердить, что она сбывала краденое? На крайний случай, вдруг у вас есть записи с камер видеонаблюдения, на которых Елизавета Александровна замечена с объемной тяжелой коробкой или иными не принадлежащими ей предметами? Короче, я ее забираю. И не советую мне препятствовать. Наручники с нее снимите.
Митя снова прикасается к ее плечу, подхватывает, поднимает ее со стула. Лиза закрывает глаза и из темноты слушает чужие шаги и звон металла о металл.
– Ну, мы-то люди маленькие. – Голос темнеет. – Препятствовать вам, так и быть, не станем. Но если вы не в курсе, вы ее забираете из-под постановления о заключении под стражу. И найдутся люди побольше…
Митины пальцы на миг слабеют, но тут же снова сжимаются вокруг Лизиной руки – некрепко, но надежно. Запястья Лизы теперь свободны.
– Не переживайте, с людьми побольше я договорюсь сам, а постановление… Кстати, а предъявите-ка мне его. Любопытно взглянуть, на основании каких доказательств суд решение принимал. И заодно копию сделайте на всякий случай, возьму начальству показать.
В кабинете повисает тишина. Митя потихоньку обхватывает Лизу за талию. Бить нельзя, но он и так это знает.
– Что, не торопитесь? Возможно, потому, что никакого постановления нет? Лиза, уходим.
Митя ведет Лизу по коридору – прямо на Владимира Сергеевича. Лиза вот-вот врежется, ей очень хочется упасть, но Митя крепко держит ее и не сбавляет шаг, так что в последний момент Владимир Сергеевич отступает в тень и дает им пройти, только что-то шипит вслед. Лиза различает только слово “ненадолго”.
– Давай, Лиза, давай, шагай, – почти в самое Лизино ухо говорит Митя, как только они оказываются за поворотом. – Уберемся отсюда поскорее.
Наконец они выпадают на заснеженное, сияющее в темноте крыльцо, спускаются по ступенькам, и Лиза оказывается в покое и безопасности Митиной машины.
Митя заводит мотор, машина наполняется теплым воздухом. Лиза закрывает глаза и чувствует, как машина, чуть надувшись, плавно отрывается от скользкого асфальта. Колеса медленно проворачиваются в воздухе, снежная крупа осыпается с них, и ее тут же сносит назад. Машина разворачивается над городом, летит над рекой, точно повторяя ее изгиб, уходит еще выше, пролетает над лесом и исчезает за горизонтом – там, где Лизу и Митю никому не достать.
Лиза выглядывает в окно. Ясно. Небо голубое – особого белесого оттенка, намекающего, что вон там, за горой, лежит ленивое море. Внизу, среди напитанной солнцем зелени, попадаются редкие красные крыши, рядом с некоторыми – пятнышки неба. Лиза переводит взгляд на Митю. Он сосредоточенно вглядывается вперед, крепко держит руль и ловко рулит между редких белых облаков.
Вдруг в Митином окне возникает худощавая седая дама в темно-синем, почти черном, наглухо застегнутом платье. Приставив к стеклу обе ладони, чтобы прикрыться от слепящего света, она подносит лицо близко-близко к окну и вглядывается в салон, будто ищет кого-то.
Лиза закрывает глаза. Она не хочет, чтоб ее нашли. Но тут раздается стук. Лиза заставляет себя посмотреть.
Это дама. Она заметила Лизу и, выставив костяшку среднего пальца, требовательно стучит в стекло: тук, тук-тук.
– Митя, открой ей, – говорит Лиза.
Дама стучит настойчивей и громче: тук-тук-тук.
