– Пристегнись, пожалуйста. И вообще… Ты не думай, что я ничего не делал, пока ты от ментов по вокзалам пряталась. Я тебя по всему городу искал, а заодно на несколько форумов внедрился, пытался изнутри всю сеть прощупать. Там, конечно, полный бред творится. Я такого начитался, что запретил бы весь интернет нахрен, будь моя воля. Они там сидят все, представляешь, и новичков подбадривают. Ты думаешь, откуда их столько повылазило? Раньше человек если что-то такое про себя вдруг поймет, то сидел тихо и в ужасе. С семьей и сослуживцами такими открытиями о себе хрен поделишься. Получалось, только особо отбитые, типа Сливко, решались на реализацию… Ну, фантазий своих. А теперь на этих форумах поганых разлюли-малина. Прибегает чувак, пишет: “Я, кажись, того, педофил. Полгода дочке, и она меня провоцирует”. И тут же приходят авторитетные дяди-старожилы, валерьяночки ему накапают, успокаивают: “Все с тобой нормально, чувак, просто общество пуританское, не доросли еще люди до наших прогрессивных идей, до нашей любви к детям”, а заодно обучают, как все провернуть, чтоб мать ничего не заподозрила, и если ребеночек постарше и чужой, чтоб родителям не рассказал, и заодно как все обставить, чтоб не попадаться. И это ж как наркотик! Они такие же маньяки, как Чикатило! Стоит раз попробовать – и потом не остановятся никогда. У нас статистику только недавно собирать начали. И уже понятно: даже если такого серийного педофила отловить и посадить, он выходит – и как ни в чем не бывало берется за свое. В среднем у одного такого в год порядка десяти жертв. Десяти! Представляешь, сколько это в масштабах страны? Я вообще теперь видеть не могу, когда по улице какой-нибудь ребенок один идет. Почему таких детей вообще одних отпускают? У родителей что, запасные дети есть? – Он резко втягивает воздух через зубы и долго молчит. Лиза молчит тоже, она совсем забыла, что нужно разговаривать.
Митя уже поворачивает к дому, когда Лиза вдруг понимает, что все нужно сделать не так. Стараясь не задумываться о его возможной реакции, остро жалея, что вообще заикнулась о таблетках, она поворачивается к нему и как можно более спокойно и внятно говорит:
– Домой не едем. Лизе нужно на работу. Пока мы со всем этим не разберемся, таблетки подождут.
Митя притормаживает, смотрит на нее двадцать три секунды, потом аккуратно разворачивается на немыслимо крошечном пятачке.
– Говори, куда ехать.
Весь день Лиза работает и думает: что это вообще было? Кто так делает? Разве не нужно было вначале выписать все за и против, тщательно обдумать, взвесить всё? Владимир Сергеевич и Митя – оба сказали, что не узнают ее, так она изменилась. Причем Владимир Сергеевич похвалил, что ужасно, а Митя был недоволен, что тоже вообще-то не очень. Главное, она и сама теперь себя не узнаёт, понятия не имеет, чего от себя ожидать, а по факту изменилось только одно – она слезла с таблеток. Возможно ли, что до неузнаваемости ее меняли именно они? Возможно ли, что они оба не знают ее настоящую? Кажется, она и сама настоящую себя не знает. Ну или просто не помнит. Придется знакомиться заново. Добрый день, очень приятно, Лиза. – Лиза, добрый день, очень приятно.
Признаки отката у всех одинаковы, а вот признаки улучшения – как отследить и зафиксировать их, да еще изнутри? Внезапно появившийся аппетит запишем в улучшения – пока пусть там полежит, пока форменное платье не треснет по швам. Появление чего-то вообще легче фиксировать, чем пропажу, но, если подумать, и пропажи найдутся: внутри перестал нарастать ядерный взрыв, Лиза больше не сваливается в истерику, не уходит в неконтролируемый штопор, сознание почти не мутнеет. Да, случаются сбои, но она выходит из них легче обычного, а потом помнит все, что происходило. Даже поняв, что вещи врут, она ничего не сломала и сама не поранилась.
Только вот кошмары… С таблетками у Лизы не было никаких кошмаров, только тихие, спокойные, очень странные сны. И утром Лиза чувствовала себя отдохнувшей. А как быть теперь? Чтобы все это выдерживать, нужно спать, а спать не выходит вообще, она то и дело подскакивает на подушке. Какой бы прекрасной уборщицей она ни была, Стас не сегодня-завтра выгонит ее за ночные вопли.
Откуда вообще взялись эти кошмары? Снова таблетки. Бабушка же предупреждала: их нельзя отменять резко, только постепенно, неделями снижая дозировку, чтобы организм успел привыкнуть. А Лиза, вместо того чтобы убирать по кирпичику, резко обвалила всю башню – и башня, падая, придавила ей сон. Лиза вдруг вспоминает, сколько времени и сил ушло, чтобы приспособиться к жизни на таблетках. Поначалу она с трудом сползала с кровати. Спать хотелось все время. Двигаться не было никаких сил. Это значит, начни она снова принимать их сейчас, вся эта рухнувшая башня всеми своими кирпичиками закружится в ее крови и снова обвалит всю Лизину жизнь, и довольно надолго. Может ли Лиза позволить себе полежать месяцок в кровати? Вот именно.
