– Колонию?
– Молчали – а теперь будете за мной слова повторять? – Лицо Аркадия Семеновича темнеет вслед за голосом. – Вывести меня хотите? Неумно, надо сказать.
Неумно. Значит, минус мозг. Остаются глаза и информация. Информация бы сейчас не помешала. Лиза, соберись!
– Кто… Кто написал заявление? Про серебро?
– О, ну вот. Вижу, довод насчет дозы подействовал. Еще бы. Плохо без дозы, а?
Лиза кивает. Похоже, им действительно все известно. Могли бы дать Лизе таблеток. Но, видимо, здесь ей вряд ли станут помогать.
– Ну что ж… – Аркадий Семенович трет шею, снова сдерживает отрыжку. – Евгения Николаевна Кузнецова и написала. Владелица. Клиентка ваша, как я понимаю. Сказала, считавшуюся утерянной коробку с серебряными приборами вы нашли при уборке. Одного не пойму: если они считали, что коробка утеряна, зачем вы им сообщили, что нашли ее? Не проще было вынести по-тихому, незаметно? Чтоб они не хватились? М-да. Наркота, конечно, здорово по мозгам бьет.
– Евгения Николаевна. Приходила одна?
– Такое ощущение, что это я на допросе. Отвечу – ради установления контакта. Но давайте договоримся: потом отвечать будете вы. Евгения Николаевна приходила с соцработником. Голованов, если не ошибаюсь. – Аркадий Семенович роется в бумагах, выуживает какую-то папку, листает. – Хм, а вот имя вылетело. Крепкий такой парень. Предупредительный. Поперся в полицию помочь старухе, хотя совершенно не обязан был. Никогда не жаловался на память, а в последнее время подводит. Никита! Вот же! Так и думал, чего проверять полез? Доверяй, но проверяй, слыхали такую поговорку?
– Поговорку?
– Вы опять за свое? Нормально же общались!
– Общались?
– Так. Вижу, диалога не выйдет. Посидите-ка в камере. Подумайте о своем поведении. – Аркадий Семенович снимает трубку, набирает какой-то номер.
Руки Лизы готовы взлететь, но им тяжело оторвать ее тело от стула. Потолок то наплывает, то отступает далеко-далеко. Он очень голубой, ни единого облачка. Лиза запрокидывает голову, пытается высмотреть чаек – где-то точно должны быть чайки. Она их чует. Чует чаек. Чуйка на чаек. Будет чайка, если не подводит чуйка. Выпей-ка чайку. Да не чааайку, а чайкууу! Лизе смешно.
Кто-то далеко куда-то вбегает, кто-то кому-то что-то говорит. Из всего потока слов Лизин мозг выдергивает “психиатр”, “освидетельствование”, “дурка”.
Это как раз то, о чем предупреждал Митя. Она ведет себя опасно. Нельзя так. Нужно собраться. Притвориться обычной. Пожалуйста, пусть там, наверху, будет хотя бы одна чайка. Это бы очень помогло. Ну пожалуйста.
К Лизе подходят сзади, берут за предплечье, тянут вверх.
– Бить нельзя, – сообщает Лиза, стараясь говорить потише.
Митя. Борисович. Матвей. Может, они заставили его дать фотографию? Угрожали? Тоже посадили? Нужно спросить. Спроси, Лиза.
Она напрягает все силы:
– Матвей… Матвей Борисович Егоров. Следственный комитет. Капитан. Пожалуйста.
– А это уже интересно, – вдруг говорит рот Аркадия Семеновича. – Посади-ка ее обратно.
Лизу опускают на стул.
– Может, браслеты вернуть? Чтоб не дергалась? – Голос сзади звучит как горельеф. Где горельефы, там и барельефы. Это очень смешно. Лиза старается не смеяться.
Аркадий Семенович машет голосу рукой, придвигается к столу.
– Егоров? Какая связь с Егоровым? Он ваш родственник?
Лиза смотрит на тень позади него, молчит. Тень смешная, как граффити. Граффити не хотити? Но смеяться больше нельзя. Хотя очень хочется. Какая там у нее связь с Митей? Черт. С Матвеем Борисовичем. Черт. Глупая Лиза. За это время можно было бы уже и привыкнуть.
– Родственник. Егоров, Матвей Борисович. Следственный комитет. Пожалуйста.
– Родственник, ага. Егоров. Что-то не слыхал я ни о каких там у него родственницах-наркоманках. Что угодно готовы придумать, чтоб в СИЗО не сидеть. Может, вместо этого уже возьмем и поговорим, как нормальные люди?
– Нормальные… люди?
Откуда-то издалека слышится звонок мобильного. Аркадий Семенович лезет в ящик, роется в нем. Звук становится громче. Наконец Аркадий Семенович вылавливает телефон, смотрит на экран, крякает, машет голосу за Лизиной спиной. Хлопает дверь, Аркадий Семенович наконец отвечает:
– Соколов слушает.
Соколов. Точно, он и есть чайка. Но зачем он притворяется уткой?
– Ну надо же, мгновенно осведомили, да? – Правой рукой Аркадий Семенович держит телефон, левой пытается расчистить пятачок стола перед собой. – Задержали, так точно. Как раз вот сидит тут у меня, дурочку включила. Или в отходняке.
Лиза не понимает, с кем разговаривает Аркадий Семенович, только радуется, что не с ней, ей было бы тяжело выдержать такой невыносимо бурый тон. Она изо всех сил зажимает уши, но это совсем не помогает.
