Михей выскочил в окно, упал в кусты, сделав неудачную попытку уйти в переход ещё в прыжке. Хорошая охрана у главы Лиги, хорошие щиты… Лис вынырнул из кустов и, стелясь брюхом по земле, побежал к воротам. За ним никто не гнался, скрываться уже не было смысла. Стражник на воротах, завидев лиса, вскинул арбалет, но тотчас его опустил и приоткрыл калитку, выпуская Михея на улицу. Пусть уходит, кричал Саартан. Его послушали. Обидно, конечно, но сам виноват. Выкинул из уютного гнезда, не озаботившись осмотреть крылья, а теперь глядишь с сожалением, как он, переломанный, скачет с ветки на ветку вместо того, чтобы летать…
Убежать далеко Михей не успел. Бок прошило обжигающей болью. Лиса сбило с лап и протащило несколько ярдов по мостовой. Михей крутанулся, уходя в сторону, но получил новый удар в тазовую кость, и поэтому его манёвр некрасиво прервался, даже не начавшись. Выплеснутая для защиты
— Как ты не вовремя! — простонал Михей. — Как там тебя? Андарс?
— Мне записаться на приём нужно было? — язвительно спросил Хегг, опуская импульсор и вскидывая свободную руку. Лиса смяло и скрутило, его защитное поле лопнуло, как мыльный пузырь. — Я и так слишком долго ждал, когда ты соизволишь навестить своего Саа.
— Подло же!.. — Михей обмяк и засипел. — Как маму!.. Со спины!..
— Сбоку, — парировал посланник, подходя ближе. — Церемониться лень.
— Только голову… не отрывай! Я этого страсть, как не люблю!
— Не буду, — ласково пообещал Хегг. — Я тебе её просто отстрелю.
И выстрелил, не целясь.
Одновременно с выстрелом послышался топот копыт. Хегг поморщился. Быстро они. Патруль засёк всплеск чуждой здесь силы и теперь спешит на место событий для выяснения обстоятельств. Придётся оставить отражение, чтобы прикрыть собственный отход. Хегг одним прыжком оказался в тени ближайшего забора и залёг там таким же белым лисом, как тот, что остался лежать на мостовой в лужах крови.
Конный отряд вылетел из-за угла, с ходу накрывая улицу ловчей сетью. Ишь, ты! Даже в патруле у них тут в Столице — маги! Не очень хорошее открытие, но раньше думать нужно было. Увидел фантома и позабыл про осторожность. Как глупо! Хегг начал внутренне готовиться к прорыву. Лэуорд не одобрит его выходки, но куда деваться-то? С джинном это совсем никак не связано, если чего…
Обезглавленное тело лиса на мостовой начало таять. Испарялась даже кровь на камнях. Хегг удивлённо вскинул брови. Ах, ты! Фантом фантома! Значит, Зеркало можно использовать многоразово… Как не догадался?! Вторая осечка, это надо же! Стареешь, посланник? Или не слишком стараешься избавиться от зудящей связи с отражением? Самому себе оставляешь глупые очевидные лазейки…
Патруль остановился точно в том месте, где несколько секунд назад лежал Михей. Всадники покрутили головами, один из них повёл вокруг себя раскрытыми ладонями и недоумённо пожал плечами.
— Может, снова студенты балуют? — предположил один патрульный. — Ночью приём был в Академии.
— Сигнал странный, капрал, — отозвался другой. — Но помехи вдруг?
— Помехи, — быстро согласился первый. — Всё чисто. Проедем до конца улицы на всякий случай.
Всадники выстроились строгим клином и медленно пустили коней шагом, всматриваясь опустившийся на улицу утренний туман. Хегг облегчённо вздохнул и нахмурился. Преимущество внезапности было потеряно: Михей знает, что посланник охотится за ним. И Хегг раскрыл себя перед кем-то ещё: флюгер на одном из домов-замков шевельнулся, расправил крылья и взмыл в небо колченогой бело-черной птицей.
Свадьба Владэсса и Войтэльлинт отгремела на славу. Именно, что отгремела. Под грохот салютов на центральной площади Столицы прогремел взрыв, унёсший десятки жизней мирных горожан. Лигой и Гильдией всё было обставлено так, что ни у кого не возникло сомнений — ответственность за теракт лежит на жрецах Храма Семизвездья. Кто, если не они, жаждали стереть саму память о былом величии золотых драконов? Кто, если не они, люто ненавидели вольных магов? Кто, если не они, противились объединению двух самых влиятельных организаций в мире?
Храм Семизвездья едва не начали штурмовать. Влад и Войтэль насилу успокоили разъярённую толпу проникновенной и вдохновенной речью о мудрости, любви и смирении. Саартан, стоявший в тени Владыки, как и полагается замышляющему недоброе канцлеру, только многозначительно хмыкал. Влад бросал на него укоряющие взгляды, мол, сам не рад тому, что приходится делать, а тут ты ещё рожи корчишь. Хороший мужик, этот глава Лиги. Душевный. Жалко, что попал под влияние джинна. Как и его жена. Вакей называл Влада и его жену позолоченными пешками Лэуорда. Вот да. И ведь сами наверняка понимают, что Лэуорд ими играет, а идут за ним. Почему? А почему Хранитель идёт? Потому что пойти больше некуда. И незачем.
