Человек (ребёнок?) сделал шаг назад и растаял. Буквально. Хранитель только глазами захлопал. Письмо он из рук шпиона не брал — а вот оно, в кармане жилета. И перстень уже посвёркивает на пальце. А вот яблоко с мойки пропало. Саартан скрежетнул зубами. Быть канцлером увлекательно, говорил Лэуорд! Если под этим подразумевалась передача записок в толчке, то… Да уж.
Письмо он передал. Почти сразу в зале, куда вернулся Хранитель, к нему подошёл осторожный пожилой человек в мантии декана Академии, взглядом указал на перстень и протянул руку. Саартан отдал конверт. Подавил в себе желание оглядеться, чувствуя себя вором, который совершает кражу у всех на глазах. Нацепил на лицо маску брезгливого безразличия и уселся за стол. Выцепил глазами из толпы танцующих Войтэль и принялся лениво за ней наблюдать. Пусть сплетники потом слюной давятся, захлёбываясь собственными фантазиями. Саартан — злобный канцлер, ему можно засматриваться на жену будущего императора.
Приём закончился, когда на улицах Столицы фонарщики уже делали свой утренний обход, выкручивая фитили в стеклянных колпаках-лампах. Медленно потянулись от здания Академии вычурные кареты, разгоняя сонную тишину города дробным цокотом ухоженных копыт по вылизанной к этому времени до блеска мостовой центральной площади и увозя своих притомившихся богато разодетых пассажиров на заслуженный после бессонной ночи отдых. Саартан в карете задремал. Он не танцевал, почти не пил, не натруждал язык пустой, но обязательной болтовнёй, как Влад и Войтэль, а устал так, будто ему пришлось всю ночь слушать мучительно бесконечные частушки Михея про эльфов, гномов и каких-то белых магов.
Разбитый и еле переставляющий ноги Хранитель доплёлся до их с Бэт апартаментов, любезно предоставленных главой Лиги, протопал в спальню и, не раздеваясь, бухнулся на кровать. Бэт не спала. Плескалась в ванной, напевая что-то весёлое. То ли ещё не ложилась, то ли уже встала. Лучше бы первое, ведь иначе Саартана ждут расспросы о приёме, а рассказывать о нём сил уже не было.
Лёгкая штора на окне всколыхнулась, и в комнату влетел свежий утренний воздух. Саартан нехотя повернул голову. С ненавистью уставился на возникший в оконном проёме силуэт в капюшоне.
— Я передал письмо, — раздражённо проговорил Хранитель, садясь на кровати. — Что ещё-то надо?! Это не может подождать…
— Саа?..
Этот голос. До боли знакомый, такой родной, такой… Саартан кинулся к окну, схватил спрыгнувшего на пол мальчишку за шею, прижал к стене и сжал пальцы. Губы под капюшоном растянулись в робкой, но упрямой улыбке. Чуть дрогнули, когда пальцы Хранителя сжались на горле сильнее. Саартан замахнулся, чтобы ударить.
— Я заслужил, — прошелестело из-под капюшона, и рука Хранителя опустилась сама собой.
Саартан часто задышал, разжал пальцы, сгрёб Михея в крепкие объятия. Тот ткнулся ему лбом в грудь.
— Прости меня, Саа…
— Мих… Но как?..
— Я везде тебя найду, — Михей вскинул голову, заглядывая Хранителю в глаза. Капюшон слетел с его головы, и по плечам мальчишки рассыпались отросшие рыжие пряди. — И узнаю в любом обличии.
— Зар, я… Ой! — Бэт в одном полотенце застыла на пороге спальни.
Саартан смущённо отодвинулся от Михея. Хранителю вдруг стало ужасно неловко. Перед Бэт за Михея, а перед Михеем — за Бэт. С чего бы это?
— Э-э-э, — начал Саартан. — Э-это Элисбэт, моя… э-э-э… — он проследил скользнувший по расправленной кровати многозначительный взгляд Михея, запнулся и покраснел. Закончил скомкано: — Работали вместе.
— Я в гостиной подожду, — Бэт попятилась.
— Нет! — остановил её Саартан. — Лучше мы. Это мой друг, Михей…
— Тоже работали вместе, — невинно вставил Михей и оскалился. Дружелюбно.
— Да… Нет! Мих!
— А что, не так?
Саартан выдохнул. Жестом пригласил Бэт войти, а сам, потянув Михея за собой, бочком вышел из спальни.
— Тебя видел кто-нибудь? — зашептал он, едва закрыв дверь в спальню. — Дом главы Лиги хорошо охраняется, как ты вошёл?
— Через главные ворота, когда въезжала карета, — так же шёпотом ответил Михей. — Ты мне здорово помог, притворившись пьяным.
— Я… кхм… просто устал. И заснул в карете. А подножка скользкая была…
— От тебя пахнет вином. И женщинами.
— А от тебя не пахнет ни бухлом, ни бабами! — Саартан разозлился и повысил голос. — И что теперь?
— Тише! Твоя «работали вместе» услышит вне контекста и отдубасит потом сковородкой!
— Она не моя. И зовут её Бэт.
— Да ладно тебе! Миленькая же! — Михей по-кошачьи потёрся щекой о плечо Хранителя. — Я рад за тебя, Саа. Чеслово!
Саартан надулся. Обида, в последнее время всё чаще поднимающая внутри него голову, сейчас развернулась всем своим змеиным телом, опутала сердце склизкими холодными кольцами, сжала. Хранитель отвернулся.
— Отойдём от двери, — глухо сказал он и направился к маленькому бару в стене. — Что ты пьёшь?
— В последнее время исключительно чай, — Михей засеменил следом. — С кем поведёшься, как говориться…
— Понятно.
