— А ещё там будет власть над всем Сууширом, — в тон девушки сказал Мельхиор. — И джинн сделает всё, чтобы заполучить её. Уверен, он первым доберётся до Сердца Земнотверда, обманув всех — и врагов, и друзей. Нам нужно выиграть время. Я хочу превратить Лорда в осла, который никак не может выбрать между двумя стогами сена.
— В осла? — Бэт заморгала, запутываясь ещё больше.
— Да метафорически же! — Аист тяжко вздохнул. — С одной стороны у джинна будет Суушир, с другой — Менкар. И пока он раздумывает, мы избавимся от хаимов и нейтрализуем угрозу перехвата власти.
— Мы?
— Я.
— А если он выберет слишком быстро?
— Ты будешь там, и не позволишь этому произойти. Я предлагаю тебе одну весьма любопытную стратегию. Послушаешь?
— Только кратко, а то нужно уже спасать Зара от Шалопута, — Бэт кивнула.
— Ах, ну да! Конь, конечно же, куда опаснее джинна! — съязвил Мельхиор. — Так вот, когда Лорд направится к Сердцу мира, незаметно сними с шеи Разрушителя золотой кулон, спрячь его в эту шкатулку, — Аист протянул Бэт маленькую коробочку. — И скажи своему Зару, что кулон забрал джинн.
— Так их же нельзя ссорить! Ты сам говорил!
— Игроков слишком много, правила игры постоянно меняются, дорогуша. Пусть поссорятся. Тебе только нужно уберечь Разрушителя от убийства Лорда.
— Что это за кулон такой? — Бэт устало посмотрела на Хозяина Острова. — За который Зар будет готов убить?
— Не Зар, а тьма внутри него. Не будет у Разрушителя кулона — не будет груза ответственности. Ты спасёшь его. Помни о Германе, дорогуша. И о том, кто заставил его страдать. Сделаешь всё так, как я скажу, и сможешь сполна отомстить за свою семью. Исполнишь свой долг перед братом.
Бэт нахмурилась и, помедлив, взяла из рук Аиста шкатулку.
— Я не хочу, чтобы с Заром что-нибудь случилось, — тихо проговорила она.
— Что-нибудь с ним и не случится, — ответил Мельхиор. — Всё зависит от тебя. Не забудь спрятать кулон в шкатулку. Его магический фон слишком сильный, чтобы носить открыто.
— Хорошо…
***
В дверь постучали.
— Я же просил не беспокоить! — рявкнул Хегг, вытягивая из кобуры импульсор.
— Знаю, мне так и сказали, — раздалось из-за двери.
— Твою мать! — посланник скривился и на всякий случай отошёл к стене так, чтобы держать в поле зрения и дверь и окно. — Как ты меня находишь?! Я третью гостиницу меняю!
— А у меня нюх на тебя! Впустишь меня?
— Я тебя убью. Снова.
— Ты шесть раз меня убивал. Какое у тебя любимое число?
— Девятьсот девяносто девять, — брякнул Хегг, не подумав.
И, зажмурился, стукнул себя по лбу, тотчас догадавшись, каким будет ответ.
— Хорошо! — собеседник за дверью хихикнул. — Тогда я приду к тебе сразу всеми девятьюстами девяносто тремя меня. Нет! Постой! На один больше, ведь остальных ты убьёшь! Я могу к тебе даже по очереди подходить. Хочешь? Только дай слово, что девятьсот девяносто четвёртого ты не тронешь. И мы поговорим тогда.
— А чего сразу толпой не пришёл? — Хегг мучительно размышлял, как ему поступить. Не отвяжется ведь…
— Думал, невежливо как-то без приглашения друзей с собой звать.
— А я думаю потому, что больше одного клона за раз ты создать не можешь.
— Ошибаешься, — послышалось за окном. — Вот слушай!
И где-то на улице нестройный хор затянул: «Шумел камы-ы-ыш, деревья гнулись, а ночка тёмная была-а-а!..». Хегг выругался. По-пиратски, от души. Осторожно подошёл к окну, направив дуло импульсора на дверь — мало ли? Выглянул в щель между рамой и шторой. Гостиницу посланник выбрал паршивенькую, почти на окраине города, в таких закоулках, что сам бы чёрт ногу сломал, отыскивая его тут. Ан нет, не сломал. Стоит под окнами трёхэтажного домика, лыбится в десяток харь и машет в два десятка рук. И плюс один на карнизе, довольный такой, что вот-вот лопнет. И один за дверью.
— Я ещё парочку на стрёме оставил, — доверительно сообщил тот Михей, что цеплялся за карниз. — Вдруг кто на серенаду набежит.
— Захлопни все свои пасти и залезай, — Хегг отошёл от окна. — Или кто тут у вас за главного? Тот, что за дверью?
— Мы все равны, — Михей толкнул створки и влез на подоконник. — Ну, кроме одного.
— Вашей матки, — кивнул посланник, усаживаясь в кресло.
Руку с импульсором он положил на колени. Только вот что стоит один импульсор против кучи настырных лисов?
— Тогда уж — батки! — хохотнул Михей. — У нас же патриархат.
— У вас дурдом. Вы друг другу не мешаете, м? Сколько вас нужно, чтобы произошёл коллапс? Или какой-нибудь парадокс?
— Я пока не знаю, на скольких меня хватит разом, — серьёзно ответил Михей. — Но провожу исследования. Если мы с тобой договоримся, то я поделюсь с тобой своими открытиями и догадками насчёт Зеркала.
— Я не хочу с тобой договариваться, — сказал Хегг. — Я хочу тебя убить. Всех вас, коли на то пошло.
— Вот почему, м? Объясни мне. Я же тебе не враг!
— Ты — отражение, ненастоящий…
— А вот и нет! Я мыслю, значит — я существую!
— Вот давай без этого! Или никаких диалогов.
— Хорошо. Но я не могу согласиться с тем, что я — ненастоящий, а ты — настоящий. Я живу независимо от тебя!
— Это не так…
— То есть?
