— Конечно! И ты мне поможешь! Ты ведь тоже со всем этим связан. Но это после. После того, как мы с тобой не дадим Лорду сожрать Суушир, убережём Саа и душу Шу, — Михей снова хихикнул на «душушу». — Поймём, кто и зачем подослал Бэт и выгоним хаимов из этого мира. Дел полно! Ты со мной?
— Ты — безумец.
— Гораздо безумнее слушать безумцев!
— Я… не так давно то же самое говорил, — Андарс усмехнулся, и Михей не сомневался, что этим посланник сказал своё «да».
***
Когда объединённые войска северян подошли к стенам Тсонлаэрена, мирную доселе Столицу рвала на части гражданская война. Требование жрецов Храма Семизвездья свернуть деятельность Гильдии горожане встретили хмурыми молчаливыми шествиями по улицам города. А когда адепты Храма попытались разогнать толпу, вспыхнул самый настоящий бунт. И никто не удивился тому, что прозрачный купол над Столицей спал, а ворота города распахнулись перед армиями Шервана Океронского и молодого князя Кершета, поставивших под свои знамёна эреданнских волков дома Стоунгейтов.
Саартан посодействовал и тому, и другому, честно предупредив жрецов Храма о надвигающейся угрозе. Такое вот искреннее предательство. Если можно счесть за предательство слепое следование указаниям Вакея и Лэуорда, подчас противоречащим друг другу, и хорошо ещё, что не взаимоисключающих. Хранитель в подробности хитроумной политики сильных мира сего не вдавался, но свою роль исполнял хорошо: мало кто в Храме догадывался, что под личиной заносчивого, брезгливого и зловредного канцлера скрывается абсолютно не амбициозный, меланхоличный и потерянный дракон.
Северяне ворвались в Столицу, и почти сразу вся широкомасштабная война свернулась в тугой клубок на центральной площади Тсонлаэрена. Человеческая война. Потому что в какой-то момент небо озарилось сразу всеми цветами радуги — это богиня Стинара активировала печать под домом госпожи целительницы и разбудила в Эреданнских горах Древних Владык Суушира — могучих первородных Драконов Стихий.
И тогда пустился от горизонта до земли сверкающий золотом призрачный мост, и ступили на него плавной поступью божественные обитатели Небесного Храма. Семеро. Юные, прекрасные, в воздушных одеждах, вселяющие трепет и благоговейный страх — чудесные создания, на которых ни то, чтобы руку поднять, — только подумать об этом было преступлением. Но людям на земле, сосредоточенно прорывающимся в Храм Семизвездья, было не до любования красотой небожителей…
— Где он?! — Саартан метался по спальне с диким взглядом. — Где он?!
— Кто, Зар? — Бэт лихорадочно натягивала одежду.
— Амулет! Мой амулет! Я никогда не снимал его!
Хранитель подлетел к кровати и принялся перетряхивать одеяла и простыни. Бэт с замиранием сердца следила за его поисками. Коробочка с кулоном была надёжно спрятана в подкладке её кожаного плаща, в одном из многочисленных потайных карманов. Отстранённый на время активных боевых действий от обязанностей канцлера Хранитель вчера вечером расслабился и выпил достаточно для того, чтобы Бэт смогла без риска и шума снять с его шеи кулон. А заглянувший накануне боя Лэуорд упростил задачу с перекладыванием вины. Бэт даже убеждать Саартана не пришлось.
— Это он! — Саартан замер с подушкой в руках, как громом поражённый. Побледнел. — Проклятый джинн забрал его!
— Да что такого в этом кулоне? — спросила Бэт, пряча глаза под козырьком капитанской фуражки.
Саартан не ответил. Быстро пересёк комнату, бегом спустился вниз по лестнице и вылетел во двор. Рявкнул испуганным слугам:
— Коня! Живо!
Бэт распахнула окно спальни. Выбралась на карниз, проводила взглядом стремительно удаляющегося Шалопута и вздохнула. В тенистый сад особняка главы Лиги спрыгнула большая чёрная кошка.
На улицах Столицы тянуло дымом, но северянам был отдан чёткий приказ: не жечь, не громить и не грабить город. Пламя охватило только площадь, где жрецы Храма Семизвездья яростно отстреливались от штурмующей их армии огненными шарами. Казалось странным, что в ход не пошла более изощрённая магия, но Саартан догадывался, что основные силы Храма были стянуты к домику Дейрдре в Норвантере. Хранитель лично оповестил жрецов о том, что печать Древних под домом целительницы будет сломана.
Шалопут бешено мчался по мостовой, игнорируя предостерегающие окрики солдат, пока грудью не налетел на одну из баррикад, преграждающую дорогу на площадь. Гнедой встал на дыбы, едва не сбросив с себя Хранителя, захрапел, когда несколько пар рук поймали его за узду, попятился, приседая на задние ноги. Саартан почувствовал, что его стаскивают с седла, пнул, не разбирая, кого-то в лицо и чуть не получил арбалетный болт в грудь. Хранителя спасло лишь золотистое сияние, внезапно окутавшее его и коня, которое обожгло и заставило отпрянуть наседавших солдат.
— Пропустить! — Саартан узнал голос Влада. — Свой! Пропустить!
