Септемберель не ответила. Только тяжело облокотилась на стеллаж, приложила руку к животу. Вздрогнула, когда хлопнула дверь и низко опустила голову.
Михея Саартан нашёл у фонтана, изображающего крылатого воителя, пронзающего копьём многоглавую змею.
— А ты знал, — Михей лежал животом на парапете и задумчиво водил рукой в прозрачной воде, — что в Суушире раньше не было нагов?
— А сейчас? — Хранитель нетерпеливо огляделся.
Оставаться в пределах дворца больше положенного ему не хотелось.
— А сейчас достаточно много для того, чтобы воевать с птицами. Мне вот интересно, это Шу их тут расплодил? Скрывает в Суушире своих незаконнорожденных детей?
— А у него законнорожденные есть?
— Твоя правда, — Михей слез с парапета. — Ты быстро.
— Я сделал всё, что хотел.
— Всё — это целовашки-обнимашки и одеялко сверху вместо одежды. Что-то я сомневаюсь, что ты провернул бы такие дела за пару минут.
Саартан болезненно скривился:
— Давай уйдём отсюда поскорее, Мих.
— Она тебя послала?
— Нет.
— А что тогда?
— Мих, — начал терять терпение Саартан, — я не хочу сейчас об этом говорить. Вернёмся на Гаон, пожалуйста. Здесь слишком жарко для начинающего вампира.
Михей вздохнул, дружески пихнул Хранителя плечом, сунул руки в карманы шорт и, насвистывая мелодию, подозрительно напоминающую похоронный марш, потопал к воротам. Саартан хмыкнул и пошёл следом. У самых ворот их догнал Мирэной. Хранитель опасливо покосился на сопровождавших его стражников, но те, стоило королю остановиться, застыли как истуканы, не выказывая враждебности.
— Господин Саартан, — Мирэной окинул Хранителя прохладным взглядом, поднял бровь. — Вы изменились.
— Меня уже просветили, спасибо, — Саартан незаметно схватил порывающегося что-то сказать (и хорошо, если не сделать) Михея за майку. — Проблемы?
— Нет, — король Нелекреана отвёл взгляд. — Я… никогда не думал, что скажу вам такое, но… спасибо.
— За что? — удивился Саартан.
— Вы вернули моей жене свободу, а это дорогого стоит. Спасибо.
Мирэной без дальнейших разъяснений зашагал прочь. Михей присвистнул.
— А не такой уж он засранец, — сказал он.
— Ага, переломился поблагодарить, ишь ты, — откликнулся Саартан.
— Но ведь получается, что всё это время он знал, что серьга у тебя? И ничего не предпринимал. Почему?
— Почему он не убил меня, скажем, на полигоне? Несчастный случай не подстроил или ещё чего?
— Ну… да.
— Не знаю, Мих. Может быть, ему Лорд запретил.
— Или твоя вампирша не хотела.
— Это вряд ли. Мне пора принимать дозу котовской крови. Он солнца голова уже кружится.
— А Кот любит солнце.
— Флаг ему в… руки.
Михей рассмеялся, сцапал Хранителя под руку и потащил его на шумные улицы Нелекреана. Саартан с тоской оглянулся на занавешенное шторами окно королевских покоев. Ему показалось, что занавеска на нём едва заметно шелохнулась. Показалось…
***
Гаон нырнул в плотную пелену облаков и долго летел в их молочной кисее, пока, наконец, не отыскал узкое светлое пятно. Клипер вынырнул над бескрайним океаном и завис в воздухе, сбитый с толку изменившимися координатами. Рецепторы показывали, что где-то рядом земля, а внизу только сверкающая гладь воды под куполом чистейшего ослепительно синего неба, без намёка на облачко, и никакого острова. Даже самого захудалого рифа.
— Просто лети вперёд, — скомандовал Гаону Михей. — На голос папы.
Клипер поворчал, перенастраивая радары, сделал замысловатую петлю и устремился в кажущуюся бесконечность. Остров появился в обзорных экранах, когда Гаон уже шёл на снижение.
— Высадимся на побережье, — сказал Михей дремлющему в соседнем кресле Хранителю. — Оттуда уже пешкодрапом.
— Опять солнце, — вздохнул Саартан и сладко потянулся. — На твоём корабле самая комфортная для меня атмосфера.
— Не привыкай спать в креслах, — Михей лихо спикировал на пустынный пляж и отключился от клипера. — Это привилегия Кота.
— Не пробовал подсовывать ему коробку? — Саартан нехотя вылез из удобного ложемента.
— Зачем это? — не понял Михей.
— Кошаки любят забираться в коробки. Это же святая истина.
Михей прыснул, представив своего учителя свернувшимся клубком в картонном ящике. Саартан сдержанно улыбнулся. Пожалуй, за счёт крови он побольше своего друга знал о той мощи, что таилась в древнем герти, поэтому нелепость картинки забавляла его сильнее, но в то же время смущала. За то недолгое время, что Кот делился с Хранителем силой, Саартан проникся глубоким уважением к старому герти, только вот избавиться от привычки подкалывать его так и не смог. Холёная вредность не позволяла. И та же вредность мешала Хранителю наладить отношения с Иватарном, хотя Михей упрямо настаивал на том, что все члены его (как главы Высшего совета кураторов, разумеется. Знал бы ещё совет этот, что у них новый глава…) команды должны всецело доверять друг другу. Как же доверять тому, кто до сих пор не смирился с тем, что какой-то мальчишка занял место его любимого учителя и сердечного друга? Где ревность, там и враждебность…
