Мне пришлось успокаивать его, уверяя, что он достаточно хорош для любых исторических событий, а не только какой-то коронации. Старик вздохнул с облегчением, но на лице у него всё равно отражалось напряжение, которое сейчас испытывала, наверное, вся Мирасса: что-то грядёт…
Тем не менее, когда Эктор и Кария появились на помосте, дедуля совершенно овладел собой, и ритуальные вопросы произносил неожиданно звучным, хорошо поставленным голосом, внушив мне невольное уважение. Дождавшись ответов, старец взял венец с синей подушки и возложил его на преклонившего колено Эктора. ГИО-стратег был необыкновенно хорош в сказочной императорской одежде, сплошь расшитой драгоценными камнями. Несравненный красавец казался сошедшим прямиком со старинной картины, изображающей идеального рыцаря. Я слышала, как ахали и перешёптывались в толпе гостей женщины. Что ж, одна победа уже была у нас в кармане: красивому правителю проще простить какие-то ошибки.
После Эктора пришёл черёд Карии: она тоже опустилась на одно колено, давая возможность дедуле возложить на неё узенький золотой венчик. Конечно, она была далеко не так хороша, как её супруг, но тоже выглядела вполне сказочно: в парчовом белом платье с длинным шлейфом, с которым управлялась неожиданно легко и непринуждённо. Принцесса держалась спокойно и так величаво, словно с детства ожидала именно этого момента, и готовилась к нему. Если бы я не видела собственными глазами, как она упала в обморок на пороге кабинета Грасса, я бы не поверила, что назначение императрицей её вообще взволновало.
Коронованные по всем правилам особы встали и повернулись к толпе. Наступил момент истины: будут ли их приветствовать или нет? Завещание завещанием, но ожидания и сомнения, которые мучили всех, здесь присутствующих, могли сыграть с венценосной четой дурную шутку. Эктор, кажется, мгновенно уловил настроение толпы и внезапно начал говорить свою коронационную речь. Вообще-то, по плану он должен был сделать это шестью минутами позже, после бурных приветствий и ухода дедули с помоста. Но, видимо, эмоции зрителей таковы, что стратег предпочёл не ждать назначенного времени.
- Дорогие мои подданные и соотечественники! Думаю, что имею право так называть вас, потому что теперь мы стали именно соотечественниками. Я бесконечно рад видеть здесь вас всех, потому что хотел бы поговорить с вами о нашем общем будущем, о будущем империи…
Слова и фразы, гладкие, округлые, греющие душу и зовущие куда-то ввысь, так и сыпались, заставляя людей внизу сопереживать молодому императору, смеяться, плакать и надеяться вместе с ним. Если в начале речи я ещё сомневалась в успехе, то к концу её была совершенно спокойна: Эктор завоевал их. Придя на церемонию, они ещё не знали, чьи они, но теперь стало совершенно понятно, что каждый из присутствовавших на церемонии, стал человеком императора. Я невольно поражалась искусству стратегов, способных так легко завоёвывать сердца. А ведь говорили, что они должны внушать страх…
Помню, что выхватила взглядом в толпе лицо Эдора, идущего рядом со Скроссом и Линной. Моя дорогая подруга была необыкновенно хороша в традиционном платье для коронации, оно подчёркивало её шикарный бюст и великолепные золотые волосы, уложенные в немыслимую причёску. Кажется, в этом невеста стратега номер один ухитрилась перещеголять даже новую императрицу, поборницу всяческих традиций.
Линна стреляла глазками по сторонам, то ли кого-то выискивая в толпе, то ли просто оценивая возможных соперниц, и при этом крепко держалась за локоть жениха, явно не собираясь отпускать его ни при каких обстоятельствах. Скросс, наряженный в негнущийся камзол, выглядел необыкновенно довольным, как человек, вытащивший счастливый билет. Пожалуй, таким счастливым я его видела впервые. У меня промелькнула мысль, что теперь вложения в курорт, пожалуй, удвоятся, если не утроятся, и тут толпа аристократов, текущая во дворец, подхватила Эдора и его спутников, и унесла от меня прочь.
Следующее воспоминание относилось уже к балу. Пары кружились в строго регламентированных танцах, и опять жутко мешало дурацкое платье-песочные часы, задирающееся и цепляющееся за всё подряд. Я скользила между гостями, отвечая на вежливые кивки тех, кто узнавал меня, и провожаемая недоумёнными взглядами тех, кто меня не знал. Впрочем, таких было мало, и к концу праздника, судя по всему, вообще не осталось. Слава особы, весьма приближённой к новому императору, уже бежала впереди.
Сама царственная пара восседала за специальным столом, вокруг которого стояли живым щитом все оставшиеся гвардейцы, получившие приказ стрелять на поражение, если кто-то попытается причинить вред императору и императрице. Охрана была невидима, но от этого не менее эффективна. Эктор казался сдержанно-весёлым, Кария – сдержанно-величавой, всё, как полагается добрым правителям. К ним потихоньку выстраивалась очередь желающих пообщаться. Я с облегчением перевела дух: похоже, новые хозяева Мирассы будут пользоваться популярностью у своих подданных. Хорошо бы, хоть поесть им дали…
