Значит, следовало снимать у Вайятху привязки к сексу и к бросившим их хозяевам, это раз. Настраивать на изучение множества новых вещей, это два. Отменить запреты на пользование вещами других людей, это три. Перевести всех на осознанное пользование лингвой, четыре. И, главное – дать новый смысл жизни.
Медблок был свободен, никто не претендовал на капсулу, в которой я последний раз видела Маугли. Объяснив служителям, что собираюсь делать, велела им отправлять ко мне Вайятху по одному, каждые полчаса. А сама занялась подготовкой оборудования, старательно отгоняя прочь воспоминания. Первый гуманоид, которого привёл «мой» гвардеец, вызвал у меня приступ жесточайшего дежавю, так что я только чудом не разрыдалась. Укладывала полную копию моего лягушонка в капсулу дрожащими руками, и текст новых установок читала дрожащим голосом. Второй пошёл легче, а к десятому гуманоиду я уже чувствовала себя работницей конвейера.
Для начала решила остановиться на группе из двадцати Вайятху, чтобы убедиться, что смена психических установок прошла нормально, и никто из них не сходит с ума. Для остальных я организовала поиск таблеток, которыми их пичкали всю жизнь. Что-то нашлось в императорских покоях, что-то – у родственников принцессы, и к вечеру восемьдесят шесть страдальцев были обеспечены суточной нормой своих лекарств.
Процесс возвращения Вайятху к нормальной жизни свободных существ начался.
Следующие три дня были заполнены под завязку земноводными. Меня попробовали, было, привлечь к хлопотам по организации императорской свадьбы, но я отбивалась руками и ногами, и, в конце концов, от меня отстали, предоставив заниматься зеленокожими. Правда, принцесса недоумённо морщила носик, а её родня явно сочла меня какой-то извращенкой: возиться с целой сотней постельных рабов! Фи! Лавиния смотрела страдальческими глазами, но остальные ГИО-изменённые отнеслись к моему «помешательству» с пониманием. А большего и не требовалось, мнение местных аристократов меня не интересовало, – до того они надоели мне за время подготовки коронации.
И вообще, я куда больше переживала за ход эксперимента с резкой сменой установок, чем за свою репутацию в мирасском высшем обществе. «Выпущенные на свободу» гуманоиды реагировали, примерно, одинаково: сначала замирали в шоке, а потом начинали потихоньку прощупывать границы дозволенного, робко осваивая окружающий мир. Двадцать первопроходцев держались кучкой, видимо, так им было проще и спокойнее. Всей толпой они перемещались от обеденного стола, за которым ели, к матрасам, расстеленным на полу (от кроватей все, как один, отказались), потом к разложенным ярким игрушкам, и снова к столу. Это организованно-хаотичное движение вызывало у меня некоторое недоумение. То ли Вайятху, несмотря на смену психоустановок, до обморока боялись даже намёка на самостоятельную жизнь, то ли предпочитали решать сложности исключительно большим дружным коллективом.
Радовало только то, что освободившись от привязок к старым хозяевам, вчерашние рабы отнюдь не торопились найти себе новых. Наоборот, они старательно шарахались от всех людей, за исключением всё тех же троих служителей, уже снискавших, видимо, их доверие. Я в число исключений не входила. Впрочем, Вигор, заглянувший на минутку, – тоже. Что где-то даже радовало.
Моё полное погружение в мир земноводных прервалось только однажды, на второй день после того, как я встала. Ко мне в кабинет ворвался всё тот же неугомонный эскулап, переполненный энергией.
- Тэш, оторвись ненадолго, мы хотим тебе кое-что показать!
- Что?
Дел было – вагон и маленькая тележка, и отвлекаться, если честно, было некогда.
- Это сюрприз. Но тебе понравится. Давай, давай! Вставай! Это не займёт много времени.
Памятуя, что Вигору, как и стратегам, проще подчиниться, чем упираться, я пошла следом за генетиком, который только что не пританцовывал от удовольствия. «Мой» гвардеец, само собой, пошёл следом.
Идти и вправду, оказалось недалеко: в достопамятный кабинет Грасса, который, на самом деле, был ничем иным, как ещё одним командным пунктом. Вообще, арх-генерал натыкал их во всех местах, где предпочитал останавливаться, чтобы никогда и никто не смог захватить его врасплох.
На этот раз в кабинете обнаружились оба стратега, Лавиния и Авинор. Когда мы вошли, нас приветствовали радостными возгласами.
- Привет, Жужелица! – возопил Эдор. – Ты только посмотри на это!
Судя по всему, на экраны транслировалось то, что присходило в одной из казарм: по горам тел медленно ползали какие-то механизмы.
- Что это? – с недоумением спросила я. – Вы придумали, как их переработать?
- Мирасса придумала! – торжественно объявил Эктор. – Помнишь, мы просили местных горцев поговорить с ней через своих жрецов? Так вот, она откликнулась! Представители этого замечательного народа попросили разрешить им войти в каждую из казарм, принесли что-то вроде земли, в ведёрках. Рассыпали прямо у входа, и велели не входить никому в бункеры в течение трёх дней. И вот, гляди, что произошло.
