Александр Васильевич зиму провел в Кинбурне. Боль в боку унялась у него только к концу зимы, когда прошли и обмороки, но и после того он долго не мог держать поводья в правой руке. Все же состояние здоровья не мешало ему заниматься осмотром укреплений и подготовкой войск. Солдаты обучались скорой пальбе, штыковому удару и рубке на карьере. «При всяком случае наивреднее неприятелю страшный ему наш штык, которым наши солдаты исправнее всех в свете работают», —учил Суворов.
В глазах родственников Александр Васильевич достиг достаточных чинов для того, чтобы оказывать более сильную протекцию родне и знакомым. Одним из первых с этой целью к нему был послан его племянник, князь Алексей Горчаков, старший сын сестры Суворова Анны, сержант Преображенского полка. Суворов не то, чтобы охотно, но, во всяком случае, безропотно и безотказно выполнял подобные просьбы. Он препроводил племянника к потемкинскому секретарю Попову с рекомендательным письмом: «Посылаю моего мальчика; сделайте милость, представьте его светлейшему; повелите ему, чтобы он его светлости поклонился пониже и ежели может быть удостоен, поцеловал бы ему руку». Но даже в таком письме Суворов не может удержаться от язвительного замечания: «Доколе Жан Жаком (Руссо. —
К марту численность Екатеринославской армии была доведена до 82 тысяч человек, не считая казаков. Впрочем, реальная цифра была вдвое меньшей, так как 10 тысяч солдат и офицеров были больны, и 31 тысяча находилась в отлучке. Украинская армия Румянцева насчитывала 37 тысяч, но была разута, раздета и слабо вооружена; Потемкин вовсе не считал румянцевских солдат
Австрийская армия превосходила по численности обе русские, однако была растянута от Днестра до Адриатики вдоль кордонной линии. Поэтому австрийцы были слабы на всех участках. Единственным их активным действием была осада Хотина, предпринятая принцем Кобургским.
Потемкинский план войны оставался почти без изменений: он направил свою армию осаждать Очаков, а Румянцеву по-прежнему поручил заботу о тыле.
Турки основную массу сухопутных сил бросили против австрийцев, надеясь, что Очаков надолго прикует к себе силы русских. Флот Гассан-паши только 29 мая появился под Очаковом. В 29 верстах от города он напал на легкую шлюпку капитан-лейтенанта Сакена, который вынужден был взорвать судно и спасаться с экипажем вплавь. Турки, удовлетворенные этим успехом, бездействовали до 7 июня. Малочисленный русский флот, состоявший в основном из легких лодок — гребных (принц Насау-Зиген) и парусных (Поль Джонс, известный борец за независимость США), также не тревожил их. «Уж теперь-то, Наташа, какой же у нас по ночам в Очакове вой! — писал Суворов дочери на досуге. — Собаки поют волками, коровы охают, волки блеют, куры ревут. Я сплю на косе; она так далеко в море в Лимане. Как гуляю, слышно, что они [турки] говорят; они так около нас, очень много! на таких превеликих лодках! Шесты большие в облаках, полотны на них на версту. Видно, как табак курят; песни поют заунывные».
7 июня турки напали на русскую флотилию. Схватка продолжалась до глубокой ночи и закончилась полной неудачей турок: 2 их корабля были взорваны, 1 загорелся и 18 получили повреждения. Русские вели бой силами одной гребной флотилии, подчинявшейся Суворову; потери были ничтожны. Успеху способствовало то, что Суворов за время бездействия турок скрытно возвел на Кинбурнской стрелке две батареи и построил рядом ядрокалильную печь. Еще четыре батареи были возведены на месте прошлого сражения. Правда, находиться здесь было невыносимо: захороненные турецкие трупы гнили медленно из-за фильтрации морской воды, издавая отвратительный смрад. Несколько солдат заболело и умерло. Суворов предписал находящимся на этих батареях солдатам частые морские купания и постоянное движение. Советовал, исходя из своего опыта: однажды сам был доведен трупным запахом до тошноты и избавился от нее, вбежав в море.
Замаскированные батареи пригодились 17 июня, когда турки частью флота повторили нападение на русскую флотилию. Турецкая атака запоздала, так как ночью к русским прибыли 22 новые лодки. Тем не менее, бой долго продолжался без перевеса той или другой стороны, пока русским не удалось взорвать один турецкий корабль. Турки обратились в бегство, оставив без прикрытия флагманский корабль. Русские лодки немедленно окружили его и взяли штурмом, но Гассан-паше удалось спастись. Преследуя турок, русские взорвали еще несколько судов.