Еще труднее пришлось четвертой и пятой казачьим колоннам. Янычары при вылазке сумели зайти во фланг четвертой колонне и разрезали ее надвое. Они легко перерубали ятаганами казацкие пики, казаки гибли в темноте сотнями. Пятая колонна, услышав о бедственном положении соседей, заколебалась и была сбита в ров, по пояс заполненный ледяной водой. Резерв, посланный Суворовым, был также отбит и потерял всех офицеров. Турки неистовствовали, чувствуя, что берут верх; русские были готовы обратиться в бегство. Неожиданно полковой священник Трофим Куцинский поднял крест и бросился на янычар, увлекая за собой солдат. В одно мгновение все переменилось. Воодушевление охватило русских, бой закипел с новой силой. Все вышедшие из крепости турки погибли. Не снижая темпа, Платов с криком: «Братья! Русские! С нами Бог и императрица! За мной, вперед!» — повел казаков на вал и овладел им.
Наиболее мощные укрепления пришлось штурмовать третьей колонне Мекноба. Вал и ров здесь были таковы, что русским, для того чтобы преодолеть их, приходилось связывать вместе 10–12-метровые лестницы. Наверху их ждал такой отпор, что сбить турок с вала они смогли только с помощью резерва. В схватке Мекноб был ранен.
Удачно действовал и десант Рибаса, однако большинство его офицеров также выбыли из боя.
К восьми часам утра вся ограда крепости находилась в руках у русских. Войска понесли огромные потери; численное меньшинство русских стало еще заметней. Колоннам было приказано быстрее перевести дух и приступить к штурму городской стены, пока неприятель не опомнился. Турки собирались в кучи на стенах, башнях, улицах напротив русских колонн и готовились к отпору.
Прозвучал сигнал атаки, и завязался бой, еще более кровопролитный, чем прежде. Штурм велся одновременно со всех сторон, и везде русские встречали ожесточенное сопротивление. Через захваченные ворота колонны ворвались в город, и сражение распалось на множество схваток, не связанных друг с другом и никем не руководимых. Бои шли на каждой улице, площади, в каждом доме. Особенно упорно турки отстаивали «ханы» — гостиницы, где могло вместиться значительное число солдат. Так, килийский паша заперся в одном из «ханов» с 2 тысячами янычар. Русским пришлось предпринять настоящий штурм гостиницы, с использованием артиллерии и лестниц. Янычары дрались отчаянно, в плен сдалось всего 250 человек. Во всем городе турки словно обезумели и не щадили себя. Даже женщины кидались на русских с кинжалами. В довершение общего смятения тысячи лошадей вырвались из конюшен и носились по горящим улицам, оглашая воздух диким ржанием.
В свою очередь и русские рассвирепели от столь яростного сопротивления. Несколько часов солдаты занимались только убийствами, позабыв о грабеже. В Измаил вступили и пехота, и кавалерия, но «работала» одна пехота, а конница в основном забирала пленных. Наибольший урон терпели спешенные казаки четвертой и пятой колонн. Был момент, когда они попали в окружение на площади, и только резерв вновь спас их от истребления.
И все-таки кольцо вокруг центра города постепенно сжималось. Первым к центру добралась колонна Ласси. Здесь ее встретил Максуд-Гирей, татарский хан чингизовой крови, и несколько сотен татар, укрепившихся в армянском монастыре. Максуд-Гирей показал себя достойным своего предка и погиб вместе с большинством соплеменников. Отказался сдаваться и другой татарский предводитель Каплан-Гирей (победитель Кобурга при Журже), окруженный с пятью сыновьями и 5 тысячами турок и татар. Он стал свидетелем гибели всех своих сыновей и в отчаянии бросился на штыки.
К часу дня почти весь город был занят. Сопротивление еще продолжалось в мечети, двух «ханах» и на редуте Табия. Сераскир засел в одном из «ханов» с 2 тысячами янычар. Полковник Золотухин атаковал «хан» без всякого успеха, пока подоспевшие пушки не выбили ворота. После схватки во дворе турки сдались вместе с Айдос-Мехмет-пашой. Во время сдачи оружия какой-то егерь, пробегавший мимо, заметил на сераскире богатый кинжал и стал вырывать его из-за пояса. Один из янычаров выстрелил в егеря, но промахнулся и попал в русского офицера. Солдаты сочли это вероломством и перекололи почти всех; Айдос-Мехмет-паша получил 16 штыковых ударов. Офицерам удалось спасти не более сотни пленников.
В четыре часа пополудни все было кончено, и солдаты предались безудержному грабежу, продолжавшемуся трое суток. Первую ночь треск ружейных выстрелов не прекращался — солдаты ловили укрывавшихся янычар и расстреливали жителей, укрывавших свое добро. Улицы были завалены голыми, обобранными трупами. Несколько турок поодиночке под покровом темноты пытались взорвать пороховые погреба в разных местах города, но караулы не дали им этого сделать.