Добрые лица ростовских мужей располагали к откровенной беседе, и посадник искренне стремился поддержать этот настрой.
– Да что же мы тут квасом разговляемся? Тимоха! – кликнул посадник слугу. – Скажи-ка, чтоб «византийца» нам подали да закуску добрую.
Гости переглядывались с весёлым недоумением.
– Что за иноземец тут у тебя появился? – смеясь, спросил Бута.
– А-а, – загадочно улыбался посадник. – Привёз я несколько бочек вина цареградского. Добрые мужи в Киеве его так прозвали, ибо вино это коварно, яко ромеи, коих иные зовут византийцами. Всему миру известно, что ромеи сперва охмуряют лаской и лестью, а потом и обманывают во свою корысть. Так и вино это: пьёшь – сладко, а с ног валит крепко.
– Занятно, однако, – потирал руки Иаков. – Вкушал аз всякое вино, и ромейское, и фряжское, а вот «византийца» не пробовал.
– Прямо, без утайки, скажу вам, намедни сердцем порадовался, – говорил Георгий. Давно я такого добросердечия не видал. Ростовские мужи мне понравились: крепкие, домовитые хозяева.
– Да, ростовцы – народ обстоятельный, – соглашаясь с посадником, отец Иаков кивал головой, искоса поглядывая на приятелей. – Спросить хочу без обиняков, что яко князь Владимир не испросил у митрополита Ефрема владыку в Ростов? Худо нам здесь без архипастыря. На всю паству ростовскую аз, грешный, да игумен Даниил суждальского Дмитриева монастыря. У Даниила своих чернецких забот по горло, а ко мне все белые попы идут со своими бедами, как к владыке. Аз не жалуюсь на судьбу, хоть и тяжек мой крест, но ожидание и того тяжелее. Уж сколько лет ждем и ждем владычного поставления в Ростовскую епархию. Вот и ты, посадник, пришел с княжичем – это добро, но худо, иже без владыки.
– Опять ты, отче, свою песню завёл, – недовольно оборвал попа тысяцкий. – Будто нам больше не о чем поговорить.
– Каждый кулик о своем болоте печалится, а что мне остается делать? Никто не хочет ведать, яко тяжек мой крест, – обиженно буркнул поп.
– Не прав ты, отче, нам сейчас надо о заботах общих говорить, – поддержал Буту Иван.
– Не ведаю, отче, – отвечал посадник, чтоб не обидеть попа окончательно. – Митрополит Ефрем в своём напутствии ничего о том не сказывал. Хочет он с князем сюда идти, а когда, сам не ведает. Хворает он часто. Да и время ныне неспокойное в Переяславской земле. Для замирения с половцами нужны не только возы кун, но и ратную силу тяжкую надо держать. Много пакостей Руси творят поганые.
– Ну, а сам-то с княжичем, надолго ли пришёл в Ростов? – напрямую спросил Бута Лукич. – Мелькнули тут у нас мимоходом Мстислав, Ярополк, ажо разглядеть их не успели.
– Сколь долго быть мне здесь, князь не сказывал. Когда с ханами половецкими ряд установит, тогда и в Ростов придёт ряд ставить. Хочет узреть всё своими глазами. А как скоро сотворит он замирение с половцами, Бог знает.
– Ну и то добро, что князь Владимир свою отчину в Ростове затвердил.
Посадник внимательно посмотрел на Буту, ничего не сказал, лишь слегка улыбнулся.
– Неспокойно днесь в Руси не только от половецких набегов, но меж князьями нет мира. Олег Святославич вернулся из изгойства, но не доверяет он Святополку. Ради мира в Руси Владимир Всеволодич уступил Олегу Чернигов, но всё одно Святославич волком смотрит на двоюродных братьев. Теперь вот свою волость отдал в зажитье половцам, крепка у него дружба с погаными. Нешто князь русич может такое допустить? Чужак он на земле отчей.
– А скажи, Гюрги Симоныч, вот ты пришёл в Ростов посадником, как днесь мне быти, тысяцкому? Я дружину ростовскую от отца преял, и ростовские мужи утвердили сие своей волей.
– Тебе, Бута Лукич, всё сразу подавай. Прежде мне надо оглядеться, людей посмотреть и послушать, в обычаи местные вникнуть.
– Добро, – кивал головой Бута, ему явно пришлась по душе рассудительность молодого посадника.
– Я вижу, в Ростове боярская дума все дела вершит? Так ли?
– Не только бояре своё слово на думе сказывают, кончанские старосты, люди житьи тоже слово молвят от чади, их избравшей.
– То бишь, таково ростовское вече?
– Нам нет надобности вече скликать.
– Занятно, – задумчиво произнёс посадник. – А ты, Иван Степаныч, что-то всё молчишь, поведал бы о своих заботах.
– Я послушать тебя пришёл, да вот своим приятелям поддакнуть в случае нужды. Разучился словеса расточать. Было время, много говорил, да не нужны им оказались мои глаголы. Людей делами надо убеждать. О себе говорить нечего. Отчинным имением кормлюсь. Приезжай – увидишь. Тебя послушать – это вельми занятно.
– Что ж, за приглашение благодарю. Собираюсь по волости ехать, полетное надо собирать, да посмотреть землю и чадь, её населяющую. Чаю, все княжьи сёла в запустении стоят.
– Это верно, тиуны и старосты повсюду одинаковы, ежели за ними хозяйского глаза нет – все бездельники.
– Опричь Ростова и Ярославля, где я уже бывал, надо Суждаль, Клещин, Белозерск, повидать, послушать, что бояре тамошние скажут. И в твоё имение непременно загляну. Слышал я, село у тебя зело изрядное.
