– И говорить нечего, всяко, повязали бы, у меня вон какие иноки-молодцы, и отвели бы к Науму Данилычу, а у него на конюшне всегда плети наготове, – улыбался Даниил. – Чернецов у меня два десятка с послушниками, все древодели, каждый себе келью рубит, и церковь ставим в сельце, что на берегу Нерли, так что топором каждый владеет изрядно. Вот ты говоришь, что, будто бы здесь люди тихо и мирно живут, а не понимаешь, почему к пришельцу настороженно отнеслись. Да потому, что мирная жизнь им дорога, а защищать ея некому. Каждый только о своем дворе печется. У старшего боярина три десятка гридей для защиты града, на коих не доспехи, а срамота. Какие они вои, ежели в сечах не бывали?
– С Наумом Данилычем я виделся в Ростове. Потому и обошёл я град стороной, чтобы с ним не встретиться раньше времени. Мне показалось, он человек заботливый. Не думал я, что он так беспечно град блюдёт.
– Старший боярин человек достойнейший. Паки, не все так просто, как кажется. Суждаль – есть пригород Ростова, а потому на каждое дело надо испрашивать дозволения тысяцкого ростовского. Все бояре и купцы, все суждаляне готовы давать толику своих кун на содержание градских гридей, а Науму Данилычу на то позволения ростовские бояре не дают. Говорят, ежели гридей задумали содержать, значит, подать полетную малую определили для Суждаля. Да и нужды в том нет, чтобы пригород имал свою дружину, дескать, только хлебоедов плодить. Ведь гридь – не работник, он чурается труда. Для усмирения же недовольной чади, есть ростовская дружина, и боле не надобно.
Посадник слушал игумена, пытаясь понять, откуда у ростовцев такая неприязнь к суздалянам. Ведь чем крепче пригороды, тем спокойнее и старшему граду. В чем же суть?
– Не разумею, в чём корысть ростовцев?
– С давних пор ростовцы ревниво к суждалянам относятся. Это у них в крови, от отцов детям передается. Худо так-то жить.
– Но почему так, в чём причина?
– Не следовало бы мне о том говорить. Ты посадник, и сам должен понимать своим умом, а то получается, будто я навет на ростовцев творю. Но, вижу, ты не из тех, кто из волости своей лишь прокорм выжимают, о жизни и чаяниях мизинного люда ведать не хотят. Ты суть уразуметь жаждешь, а потому внимай, что поведаю. Неприязнь ростовцев уже век длится, когда владыка Феодор покинул Ростов и срубил в Суждале градской храм, едва ли не краше ростовского. Где это видано, чтобы владыка в пригород удалился? Возмутились ростовцы. Но они же сами не смогли усмирить восставших смердов и волхвов. А потом и владыка Иоанн вынужден был по той же причине жить в Суждале. Давно то было, казалось, уж и забыть обиду надо, – игумен вздохнул горестно. – Но это лишь присказка. Слушай далее. Люди приходят в Суждаль и с большой охотой здесь поселяются. Сам видел, как наш град облепили слободы со всех сторон. Ширится посад. Потихоньку, но люд идет в Суждаль. Вот это и вызывает ревность у ростовских мужей.
– Что же сюда людей манит?
– В том и суть! – игумен искоса посмотрел на посадника. – Ты по волости успел поездить, а заметил ли, какова возле Суждаля земля?
– Какая земля? – не понял посадник.
– Посох свой корявый воткни, и он прорастет – вот, какая земля! Жирная, плодородная. И такая земля только возле Суждаля.
– И много такой земли? – Георгий недоверчиво покосился на игумена: не шутит ли.
– На десятки поприщ раскинулся чернозем. Не меряно! Всю чадь ростовскую и суждальскую поставь орать, и то не осилят. Это не просто земля – это хлебородица! Это дар Божий Суждалю.
Георгий недоверчиво улыбнулся.
– А ты не смейся, посадник. Ты, поди на Нерль и посмотри. Наш берег, одесную, – чернозем на сажень в глубину, а берег ошуюю – песок, сколь ни копай. Вокруг суждальского чернозема одни пески да глины – разве это не дар Господа? Вот люди и идут на этот чернозем. Но мало людей. Еще бы раз десять по столько. Я ведь сам из печерян, и знаю, сколь густо заселено Поднепровье. Было б здесь столько поселян, Суждаль был бы зело богат.
Недоверчивость постепенно исчезала. Поначалу Георгий принял слова игумена с лёгкостью – всяк кулик своё болото хвалит, теперь задумался.
– Грех такую землю не возделывать. Наши бояре иные не богаче ли ростовских мужей будут.
– Озадачил ты меня, отче, зело озадачил. Был я на Нерли, видел много пустошей, но какова земля, не смотрел. Теперь обязательно поеду посмотреть и сравнить. Занятно, занятно…
– Бояре наши люди почтенные и хозяева рачительные, но каждый только на своей усадьбе потруждается. Суждальской земле нужна крепкая княжья рука, чтоб богатство сие было во благость всей волости. Есть один радетельный муж, Иван Кучка. Мало ему своего сельца. Не знает, куда девать свою неуемность. Вот и задумал он волоки днепровско-волжские налаживать, погосты ставить, дороги торить. Но не поддержали его бояре, никто не откликнулся – своя рубаха ближе к телу. Спрашиваешь иного купца: пошто Суждаль минуешь? А он в ответ: гостьба у вас худая, и товар хранить негде. Вот и весь сказ. Нет торговли, потому и живем, яко сычи на болоте. А под ногами-то несметные богатства!
Завороженный Георгий слушал игумена.
