В Киеве с нетерпением ждали прибытия князя Владимира и митрополита Ефрема. Святополк тревожился. Он только после вчерашних событий в Переяславле понял, что не избежать теперь большой рати с половцами. Нет, Святополк не сожалел о случившемся, наоборот, он был доволен: теперь тесть хан Тугоркан ещё крепче повязан взаимностью с киевским князем. Вежи Итларя и Китана, которые теперь захватит Тугоркан, разве не подарок? Правда, сделан этот «подарок» чужими руками, но это не смущает Святополка, он даже не думает об этом. Вот только одна неприятность: у Олега гостит сын Итларя, законный наследник. И поэтому Святополк беспокоился, постоянно разглаживая ладонью и без того ухоженную прямую бороду.
Шум на княжьем дворе заставил Святополка оторваться от своих размышлений. Он вышел на крыльцо встречать переяславского князя и владыку. Подошёл к митрополиту под благословение, потом князья обнялись.
– Всё ведаю, – говорил Святополк, – Славата рассказал. Рад, что так скоро приехал. Горницы приготовлены, отдыхайте. Заутре поговорим.
– Ты, брате, встречаешь меня яко невесту, – шутливо заметил Владимир.
– А с кем мне ещё советоваться, как не с тобой. У меня нет ближе советника, бояре – не в счёт, не им же в наших делах разбираться.
– А жена молодая? – улыбнулся Владимир.
Святополк глубоко вздохнул, посмотрел с тоской на Владимира. Он вспомнил свою наложницу, родившую ему двух сыновей и безвременно умершую. Никто уже не мог занять столько места в сердце Святополка. Она была незаменимой советчицей во всём, знала наперёд мысли возлюбленного. Любил её Святополк. Но княжьему окружению она была ненавистна. И не раз у Святополка возникала мысль: а может, её отравили? Князь последнее время даже тысяцкому Путяте так не доверял, как Мономаху. А молодая Тугоркановна всего лишь сердечная утеха, через неё хоть какая-то надежда теплится на мир со Степью.
– Воутрие соберу в святой Софии архиереев, игуменов, отслужим молебен, и совет держать будем, – прервал разговор князей митрополит.
Святополк вопросительно посмотрел на Владимира, и тот утвердительно кивнул головой.
Князю Владимиру не давали покоя переяславские события не столько от сознания о неизвестности предстоящей рати с половцами, сколько от нарушения им клятвы. Конечно, он мог обвинить во всём Славату и даже предать его суду, но как ни поверни, а убиение произошло в его городе, где князь за всё в ответе перед Богом и людьми. Теперь досужие языки только и будут говорить на торжищах о лукавстве и злодействе переяславского князя, несмотря на то, что всюду ненавидят поганых. Но вспять ничего не вернёшь, и каждый рот не заткнёшь. Защищать свою честь надо делами.
Бессонная ночь была у князя Владимира. Думы о судьбах земель Руси не покидали его. «Как прекратить распри, когда каждый только о своей корысти печётся. После того, как умерла жена Ирина, Святополк оказался весь во власти наложницы. Ирина же была умна, расчётлива, корыстна и не лезла сверх меры в княжьи дела. Но вот уже нет ни жены, ни наложницы. Теперь женился на половчанке. Сыновья Мстислав и Ярослав рождены от наложницы и не могут надеяться на наследование стола после отца. Дочери Мария и Сбыслава рождены от Ирины, уповают лишь на удачное замужество. Значит, после Святополка киевский стол по праву должен наследовать брат Олега, Давид Святославич. Но киевляне не пустят его, да он и сам побоится идти в Киев. Получается, что в Киев мне путь откроется? О, с высоты златокованого стола много можно было бы сделать для Руси. Святополк же не о людях печётся, а о корысти своей. Потому и чувствуется тоска киевского люда по твёрдой справедливой руке старшего князя, который бы по-отцовски, кого милостью, кого окриком, привёл бы к покорности и единству. Вот и вспоминать стали чаще добрым словом то Ярослава, то Всеволода. Жаль, что Олег, получив Чернигов, не идёт на замирение, глубоко обиду затаил. В Волынской земле постоянные распри, и конца им не видно».
На думе у Святополка пришли к единому мнению: пока с Олегом не будет примирения, нельзя направлять полки в Степь, опасно оставлять враждебного черниговского князя у себя за спиной.
Посыльный, вернувшийся с ответом из Чернигова, как и предполагал князь Владимир, не привёз утешительного ответа. Более того, князь Олег ответил заносчиво: «Не пристало мне, князю, быть на суде перед епископами, игуменами и смердами».
Мономах, не смотря на отказ Олега, продолжал настаивать на переговорах с ним.
– Надо требовать выдачи нам сына Итларя. Пока он у Олега, переговоры тщетны, – предложил Святополк.
