До этого момента мне было страшно взглянуть на других девушек. Я смотрела то на шёлковую скатерть, то на спорящих братьев, пытаясь принять произошедшее. Марианна, сидевшая рядом, вела себя спокойнее остальных. Она лишь по-прежнему сминала кулаками платье. Передать эмоции других было сложно. Немногие участницы приняли близко к сердцу гибель соперницы. Присутствовал немой шок, опустошение и чувство приближающейся победы, но не страх и боль утраты. Никто из нас не был знаком с Виолеттой Норвин достаточно хорошо. Я заметила лишь слёзы девушки с огненными волосами. Она хватала ртом воздух в попытке справиться с нахлынувшим отчаянием.
— Ты уже обратился в полицию? — спросил Вильгельм.
Фергус сел за стол и начал наливать кофе в чашку.
— Зачем же? Мне совсем не хочется беспокоить наших бравых жандармов из-за простого несчастного случая. Мисс Норвин утонула. Подобное часто случается, как бы печально это не звучало.
Каменные обломки внутри меня начали крошиться на ещё более мелкие кусочки. Можно ли так просто обосновать внезапную смерть Виолетты? Я не верила своим ушам и уже была готова бежать подальше отсюда. Глаза жгло от подступающих слёз. Нет, надо держать себя в руках и сохранять холодный рассудок. Тем более, если смерть одной из соперниц не была простым недоразумением.
Вильгельм опасно близко наклонился к брату, пытаясь поймать его ледяной взгляд.
— Просто утонула в пруду? Только не говори, что ты серьёзно! Мы купались в нём, когда были ещё совсем детьми. Глубина там едва достигает полутора метров, — голос его от слова к слову менял тональность, становясь жёстче и громче.
— Мы не сможем точно определить, что произошло, — спокойно проговорил Фергус, выдерживая яростный взгляд Вильгельма. — Она могла выпить лишнего, поскользнуться на влажной земле или зацепиться за сук. В конце концов, у мисс Норвин вполне возможно закружилась голова от волнения. Вильгельм, я могу продолжать ещё очень долго. Этот разговор неинтересен.
Вильгельм обессилено рухнул на стул. Спорить с таким оппонентом было всё равно, что биться головой о дуб.
— Что ты собираешься делать?
— Ничего. Я приказал Сержу заняться этим.
Фергус прикрыл глаза, видимо, собирая мысли воедино, а затем продолжил:
— Милые дамы, извиняюсь за такие недобрые известия. Не переживайте и продолжайте заниматься тем, чем должны. Я очень рад видеть здесь всех вас, несмотря на обстоятельства. Мы проведём вместе прекрасные несколько недель. Также, — мужчина сверкнул глазами в сторону Вильгельма, — прошу прощения за вызывающее поведение моего младшего брата. Он сегодня не в духе и плохо анализирует ситуацию.
Вильгельм лишь презрительно фыркнул. Да уж, после таких событий кто угодно будет не в духе.
Смятение ещё не отпустило всех присутствующих. Слова Фергуса звучали учтиво, но слишком ровно. В его имении погибла одна из конкурсанток, а он спокойно продолжает сидеть за едой. Скорее всего, это защита, стена, которую он воздвиг после смерти родителей. Иначе я не могла объяснить подобную реакцию. Этот человек умён и осторожен. Такие редко показывают истинные чувства на публике.
Хозяин дома снова прервал нервозное молчание:
— Юным леди не стоит оставаться голодными. Угощайтесь. Очень рекомендую омлет из перепелиных яиц с зеленью и мускатным орехом. На вкус как нечто прекрасное! Кстати, как вам спалось?
Ложки и вилки загремели после слов господина. Его гладкое восковое лицо расслабилось. Он вопросительно смотрел на нас. Молчание нарушила девушка, за которой вчера я увязалась по пути в бальный зал.
— Мистер Де Вилье, у Вас прекрасные кровати. Спала как младенец, — голос её звучал неуверенно, но желание выделиться среди остальных взяло верх. — К слову, меня зовут Элиза Гастингс.
— Мы с вами так и не познакомились. Какое упущение! Ну, ничего, исправим это за игрой, — воодушевлённо сказал Фергус. — Рад слышать, что Вам было комфортно, мисс Гастингс.
Мне чудился запах гнили. Как быстро мы забыли о бедной Виолетте! Разве это правильно? Разве подобное потрясение проходит так скоро и не оставляет рубцов в душе?
— Что ты задумал, чёрт? — Вильгельм в недоумении покачал головой, растрепав непослушные волосы ещё больше.
— Что ты себе позволяешь? Не для этого я разрешил тебе пожить здесь.
Перепалку двух огней прервал низковатый голос Марианны:
— Что за игра?
Она наклонилась вперёд, чтобы лучше увидеть Фергуса.
— О, поймёте после завтрака. Думаю, она придётся вам по душе. Мы узнаем друг друга немного лучше и, возможно, даже станем ближе.
Трапеза проходила в тишине, нарушали которую лишь просьбы передать разные блюда и звон посуды. К мерзкому чувству несправедливости прибавилось волнение перед загадочной игрой.
