— Это кажется мне маловероятным. Я далеко не красавица и никогда не была с вами особенно любезна, Бен. Я едва не отправила вас под арест, а потом долго питала к вам антипатию…
Он решительно потряс головой.
— Можно я точно скажу, чем вы мне нравитесь?
— Ну… я вообще не знаю, зачем мы говорим об этом. Мне-то казалось, что эти вот правила игры действуют уже давно.
— Вы спросили о моей личной жизни, и я вам ответил без утайки. Теперь хочу сказать следующее: мне нравится моя соседка, потому что я уже давно любуюсь на очень храбрую, веселую и трудолюбивую женщину, которая совершенно лишена эгоизма… Вспомните хотя бы несостоявшуюся поездку в Грецию.
— Любая мать отложила бы свою поездку ради свадьбы дочери, — покраснев, возразила Джулия. — Мы, матери, все такие. У меня к вам еще один вопрос, правда, на другую тему.
— О’кей.
— Почему вы все-таки носите бороду?
Теперь настала его очередь удивляться.
— А я и сам не знаю, — ответил Бен. — Неужели вы видите в бороде какой-то подспудный, тайный смысл?
— Просто поинтересовалась, вот и все.
— Наверное, мне просто лень бриться каждый день. К тому же с бородой я больше похож на преподавателя колледжа. И…
— Что?
— Пожалуй, я считал, что она будет нравиться определенному типу женщин. — Уголки его рта иронично дернулись. — Когда созрел для того, чтобы подыскивать себе спутницу.
В ее сознании вспыхнула картинка той туманной, дождливой ночи в саду, когда она с нежностью погладила его бороду. Значит, он заметил ее состояние, а теперь намекал на тот случай, который привел к их первому поцелую…
Должно быть, ее лицо сделалось ярко-пунцовым. Она отвернулась от Бена и уставилась в боковое стекло, пытаясь вернуть самообладание.
— Пожалуй, я больше не буду задавать вопросов, — сказала она, покачав головой. — Ответы мне не слишком нравятся.
Бен от души рассмеялся. Джулия заставила себя откинуться назад и ровно дышать, чтобы расслабиться. До Сторрса было еще очень далеко.
Звуки мелодии из «Роскоши и бедности» неизменно заставляли Джулию плакать — всегда. Еще в тот раз, когда девочки прощались с детским садом, она вдруг обнаружила, что у нее потекли по щекам слезы при первых же звуках прощального марша.
И сегодняшний день не стал исключением. Сотни выпускников выглядели одновременно смешно и торжественно в своих мантиях и дурацких шапочках. Взволнованная до слез, Джулия удивлялась тому, что ее малышка, сладкая и пухлая девочка, упрямая и резвая Кристи Линн, теперь взрослая, образованная женщина, без пяти минут замужняя дама…
Она вытащила бумажный носовой платок, промокнула щеки и постаралась придать лицу спокойное выражение на случай, если на нее кто-нибудь поглядит. И действительно, Бен уже смотрел на нее с встревоженным видом.
— С вами все в порядке? — спросил он. — Я еще никогда не видел вас плачущей.
— Слишком неожиданно для вашей храброй соседки, — заметила она сердито.
— Конечно же, вы храбрая. — Он достал чистый белый носовой платок и протянул ей. — Оказывается, вы тоже сентиментальны. Я только сейчас узнал об этой вашей черте.
Пока играла музыка, она не переставала тихонько всхлипывать. Когда все выпускники вошли и заняли свои места, музыка прекратилась, и Джулия пришла в себя. Она промокнула лицо носовым платком и попыталась улыбнуться.
— Я даже хотел вас обнять, чтобы вы успокоились, — сказал он с хитрой усмешкой. — Но сдержался. Вспомнил правила игры.
— И правильно.
— Кстати… вы часто так плачете? — шепотом спросил Бен, когда они сели.
Джулия вытягивала шею, чтобы видеть дочь.
— Лишь при полной луне, — нашлась она.
Весна в кампусе Коннектикутского университета бушевала вовсю. Повсюду, куда ни падал взгляд, виднелись ярко цветущие плодовые деревья, пышные кусты и аккуратные клумбы. Птицы пели и перелетали с дерева на дерево, создавая не меньший шум, чем сами студенты. Лужайки мерцали изумрудной зеленью, манили к себе мягким бархатом, сверкали под солнечными лучами. На одной из них студенты из колледжа Кристи устроили праздничный пикник для своих семей и гостей.
— Наша последняя совместная студенческая пирушка, — сказала Кристи девушкам со своего этажа. — Если мы еще когда-нибудь встретимся, то будем старыми перечницами, солидными и важными.
— Старыми и замужними, во всяком случае, кое-кто из нас, — ехидно заметила Сейра, ее соседка по комнате.
— Эй, вот еще сиденья! — крикнул какой-то парень, появляясь с несколькими пластиковыми стульями. — Кристи, я приволок эти стулья для твоих отца с матерью.
Джулия вздрогнула. Этого она не ожидала, хотя они с Беном, стоя рядом, естественно напоминали семейную пару.
Загремела музыка, из бочонка стали разливать пиво.
— Мы уже даже не старшекурсники, — восторженно выкрикнул Кевин. — Мы alumni[3] и можем пить пиво, когда нам вздумается.
Солнце уже сияло высоко в небе. Сидя в тени липы и потягивая пиво из пластикового стакана, Джулия вдруг поняла, что счастлива впервые за эти последние два горьких года.
Бен сидел на пластиковом стуле недалеко от нее и казался непривычно тихим.
— Когда вы попадаете в кампус, не ощущаете ли вы себя студентом? — с улыбкой поинтересовалась Джулия.
