— Вы были так добры к Кристи и Джереми… прямо словно они ваши родные дети.
Он звякнул ложкой о чашку.
— Ну, они не мои. Она ваша дочь и Джея Максвелла, и я вижу разницу. — Его голос звучал устало, тихо, и в нем сквозила обреченность.
Он сжал лоб ладонями.
— Простите, если я раздражителен. Эта головная боль… Пожалуй, я приму парочку таблеток аспирина и отправлюсь спать.
— Хорошая мысль.
— Только вот не знаю, где вам будет удобнее спать, — смущенно сказал он. — Пожалуй, постелю в запасной комнате…
— И не думайте об этом! У вас болит голова, так что ступайте и ложитесь. Я найду все, что мне нужно, и устрою себе постель.
— Диван здесь тоже раскладывается, — пробормотал он. — А полотенца под лестницей в шкафу.
— Перестаньте суетиться. Я еще немного посижу, так что если понадоблюсь — зовите.
Он взглянул на нее тусклыми, воспаленными глазами.
— Вы снова говорите, как жена.
— Прекратите, будьте умником. Я стараюсь быть другом.
В доме Бена царил совсем другой покой, чем в ее собственном. У нее без устали тикали настенные часы, а здесь стоял аквариум, в котором непрерывно журчала фильтрующаяся вода. Какое-то время Джулия разглядывала золотых и серебряных рыбок, скользящих бесконечными кругами. Шум воды и легкое колыхание водорослей несли душе покой.
Сидя в тишине дома, она размышляла о нелепой ситуации, в которую попала. Бен сказал, что нуждается в ней, а сам заснул крепким сном.
Джулия поискала фотографии Лили и нашла несколько. А еще изумилась, заметив снимок, которого не было в тот первый раз, когда она сюда попала, — снимок ее самой.
Она подошла поближе к стене между двумя огромными окнами, чтобы убедиться, не обманули ли ее глаза. И точно, в красивой рамке висело цветное, девять на двенадцать фото Бена и ее самой… сделанное в тот самый день в саду позади ее дома. В тот день, когда фотограф Брайс делал снимки для будущей книги.
Она уставилась на него, не зная, что и подумать. Да… они выглядели, как супружеская чета, а не как друзья. Бен на голову выше, чем Джулия, он доверительно наклонился к ней и обнял рукой за плечи. А уж выражение на его лице… ну, он показался ей человеком, готовым пойти на все, только бы защитить любимую женщину.
Она не могла отвести глаз от фотографии. Что это должно означать? Неужели Бен питает к ней более глубокие чувства, чем она могла себе представить?
Джулия прогнала прочь подобные мысли. Сейчас не время пытаться решать вселенские проблемы… в его холостяцком доме наверняка можно найти что-нибудь еще, чтобы скрасить бессонницу, и она стала искать, чем ей заняться.
Она исследовала дубовые книжные шкафы, закрывавшие три стены в гостиной Бена. Если Джулия ожидала найти там лишь книги по садоводству, то ошибалась. Там стояли современные романы, классика и множество популярных руководств на все случаи жизни, от ремонта автомобиля или водопровода до плотницкого дела.
Насчет Греции Бен тоже не шутил: книг по классической Греции нашлось у него больше, чем у всех ее знакомых. Очевидно, Греция была и впрямь его заветной мечтой, так же как и ее. А то до этого ей как-то не верилось, что он говорил всерьез.
Джулия села на диван, вооружившись шестью книгами по греческой истории. Уйдя с головой в изучение иллюстраций, она представляла, как приедет туда на будущий год, мечтала, как пройдет от музея Акрополя до храма Аполлона и храма Зевса… Блаженные мечты.
Где-то в доме часы гулко пробили полночь. Сна ни в одном глазу. Она встала и потянулась. Может, все-таки постелить себе где-нибудь?
В это время Бен, закутанный в огромный махровый халат, вышел из своей комнаты, которая находилась прямо по коридору, рядом с гостиной.
— Ну и халат. Вы похожи на самое большое в мире ванильное мороженое. — Она шутила из-за нервного напряжения. — Вам уже лучше?
Он кивнул.
— Намного лучше, спасибо. — Он зашаркал на кухню, не вполне еще проснувшись. — Головная боль прошла, и я хочу есть.
Она пошла за ним.
— Не загружайте желудок, Бен. Лучше всего вам съесть каши.
— Каши? Б-р-р. — Однако послушался и потянулся за коробкой овсяных хлопьев. — Хотите? — Джулия помотала головой.
Он насыпал немного хлопьев в коричневую чашку с толстыми краями, развел молоком и немного пожевал.
— Вообще-то это была не мигрень, потому что обычно приступы длятся гораздо дольше. Вероятно, я просто перегрелся на солнце, или голова заболела от шока после известия о Киллере.
— Я рада, что все прошло. — Она сидела за столом напротив него, глядя в его резко очерченное лицо, озаренное бледным светом. Постепенно просыпаясь, он все больше походил на привычного Бена — умного и решительного, но скромного и спокойного. Очень приятного мужчину… с очень сексуальной бородой…
Пальцы зудели, так хотелось дотронуться до нее.
— Спасибо, что вы здесь, — сказал он. — У меня не было никакого права просить вас о таком одолжении, но я рад, что вы остались.
