Чудом будет, если они решатся направиться в спальню. Оба робевшие, оба испытывавшие неловкость, они продолжали целоваться, но никто не делал первым попытки совершить решительный шаг.
Наконец Бен заговорил.
— Если вы уверены, Джулия…
— Да. — Сердце у нее колотилось, она вся горела словно в лихорадке. И все-таки никогда в жизни она еще не испытывала меньшей уверенности в своих силах.
— Тогда мы могли бы устроиться поудобнее.
Он схватил ее за руку и повел в свою спальню. Джулия вдруг испытала миг паники и остановилась, увидев широкую кровать в огромной, по-спартански убранной комнате с массивной и прочной дубовой мебелью, которую оживляло множество растений — одни из них свисали со стен, другие стояли на подоконниках и бюро.
Она с трудом сглотнула. Оба понимали, что это нечто большее, чем порог спальни; для нее это момент принятия окончательного решения. И на какой-то миг она напряженно замерла на этом краю.
— Ну?
— Я не могу устоять против бородатого мужчины, — беспомощно прошептала она.
Он тихо засмеялся густым басом. Итак, они переступили через этот порог, и очень медленно Бен повернул Джулию к себе, целуя теплым и жадным ртом. Сладостная истома разлилась по ее телу.
Потом она ступила назад, развязала пояс его халата, медленно распахнула, изучая то, что увидела под махровой тканью. Большой и мощный мужчина — «атомная станция», как назвала его Лиз, и теперь Джулии приходилось с этим согласиться. Сильный, мускулистый, ни малейшего жира… мурашки пробежали по ее позвоночнику.
Осторожно Бен повернул ее спиной и помог расстегнуть «молнию» на платье. Потом засунул большие руки под ткань и осторожно спустил платье с плеч.
Он такой ласковый. Или это свойство очень сильных мужчин?
Платье упало на пол; Бен с привычной аккуратностью подобрал его и повесил на стул. Она сбросила сандалии и стояла в одной комбинации, радуясь, что надела сегодня эту, цвета слоновой кости с коричневым кружевом.
— Иди сюда, — сказал он и сел, продавив своей тяжестью матрас. Похлопал по кровати и снова сказал: — Иди сюда.
Джулия подчинилась.
Его губы накрыли ее, сладкие, теплые и требовательные. Она обняла его за шею, чувствуя горячую кожу и твердые мускулы, делавшие его плечи такими массивными.
«Ну, если уж я решилась на это, обратной дороги нет», — подумала она. Быстрое движение — и халат с него снят.
Вместе, уже забыв про неловкость, они избавились от нижнего белья Джулии. А потом крепко обнялись и упали на широкую кровать.
— Знаешь, Бен, — весело сказала она, — все началось из-за того, что ты обещал принести мне свитер.
— Теперь он тебе не понадобится.
Ты не должна сравнивать, вновь и вновь напоминала она себе. Однако невозможно было не вспомнить некоторые вещи — что Джей был одного с ней роста, тонкий в кости, нервный и порывистый.
А Бен такой огромный… она задрожала. Лежа рядом с ним, Джулия ощущала себя Дюймовочкой, случайно оказавшейся рядом с этим гигантским Аполлоном, греческим богом солнца. Теперь, когда они разделись, она невольно любовалась его телом, находила его замечательным, — но все равно это было тело чужого мужчины.
«Я была замужем почти тридцать пять лет; как же мне избавиться от этих воспоминаний?»
Но когда рот Бена надвинулся на нее, она смогла — вполне смогла! — забыть и прошлое и свою супружескую постель. А эти жесткие волосы на широкой груди, для нее это было так ново, что она ахнула и задохнулась, когда они в первый раз пощекотали чувствительные соски.
— О Боже, — прошептала она, погружаясь в новые для себя, сладостные ощущения.
— Я знал, Джулия, что у тебя красивое тело. — Его руки осторожно накрыли нежные купола ее грудей.
— Галантный комплимент, — пробормотала она, не совсем соглашаясь и желая напомнить ему, что ее тело уже пережило климакс и что лучшие дни уже позади…. однако, словно догадавшись, он заставил ее замолчать, приложив ей к губам палец.
— Тише. Я говорю, что ты прекрасна.
Его губы легко двигались по одному из ее занывших сосков, затем по другому, и она обнаружила, что извивается в сладострастной агонии.
Хватая ртом воздух, она выпалила:
— Знаешь, я не занималась этим так долго…
— Я еще дольше…
Она поразилась. Не хочет же он сказать, что ни разу…
— Ни разу за все эти годы? — не поверила она. — За шесть лет, прошедших после смерти твоей жены? Не может быть.
— Мы договорились не вспоминать наших близких.
— Да… я помню.
Потом она вообще перестала думать, потому что произошло ожидаемое чудо… Ее лоно сделалось влажным и жаждало принять его; его плоть была вполне явственно готова к встрече с ней.
— Чего ты ждешь? — прошептала она, преодолевая смущение.
— Сейчас? — тихо спросил он.
— О, да.
Снова сверкнула его замечательная улыбка.
— Я так долго ждал этого момента…
Глубже и глубже… нет, Джулия, ты не можешь сравнивать, не можешь, потому что ничто и никогда не сравнится с этим… этот человек Аполлон, любовник, который встречается женщине лишь раз в жизни, ничто на земле не достигало никогда такой глубины наслаждения…
